Книга Вечная погибель, страница 17 – Тигест Гирма

Кидан покачала головой, не в силах осознать его жестокие слова.

Ценность.

А в чем тогда ценность Кидан? Поэтому он оставил ее в живых? И что он сделает, если она перестанет быть ценной?

Он проследил за ее темными глазами.

— Что это за взгляд? Ты ведь не станешь осуждать меня снова, правда, yené Роана?

— Ты хочешь убить Джун не ради меня, – осторожно проговорила она. – Ты боишься, что она прочтет закон дома. Узнает, что он о тебе.

Он встретил ее взгляд с равной долей гнева.

— У меня может быть больше одной причины убить, маленькая птичка. Для тебя у меня когда-то было пять.

Кидан почти улыбнулась, но не позволила ему отвлечь себя.

— Если Джун прочтет закон, то расскажет Самсону, верно? Не говори, что это не приходило тебе в голову.

От улыбки не осталось и следа. У Кидан по спине побежали мурашки от холода, моментально сковавшего лицо Сузеньоса.

— Я этого не допущу.

— Ты не тронешь Джун, – медленно сказала Кидан и поднялась с пола, откинув одеяло. – Я с ней разберусь. Подчиню дом и заставлю ее заплатить.

Кидан ожидала от Сузеньоса гнева, но его взгляд скользнул по ее голым ногам медленно и осторожно – словно это примечательное зрелище. Она забыла, что по-прежнему в шортах и огромной рубашке. У нее запылали щеки, когда коридор окутал легкий туман. Их плечи окутали знакомые, пьянящие ароматы ванной Аровы.

Это ее желание или его?

Она ждала его обычного игривого замечания, которое спровоцирует прикосновение или удар, но он молчал. И просто обнял Кидан, словно наслаждался временем с ней, как с произведением искусства.

Ее кожа порозовела от столь пристального внимания. Он словно знал – у нее внутри много всего, что можно исследовать и чем наслаждаться. Ужасные, порочные вещи. Но и нежные сны. То, о чем она никогда никому не расскажет – только ему. Она потеряла голову, увидев себя в его сверкающем взгляде.

Туман сгустился, наполнив рот слюной.

Сузеньос наклонился, и она замерла, отслеживая каждое движение. Он поднял книгу мифов, и его пальцы коснулись ее ноги. Настолько нежно, что она бы не почувствовала, если бы не следила. Она набрала в грудь воздуха и задержала дыхание, не зная, умышленно ли касание.

«Сосредоточься на книге».

Откашлявшись, она заговорила.

— Нескольких страниц не хватает. О Трех Артефактах и Трех Запретах.

Кидан всматривалась в его лицо, выискивая хоть какой-то ответ.

— Об артефактах ходит столько мифов, что недолго сойти с ума.

Слова прозвучали разумно, но он был осторожен – от слов до напряженной позы.

Они замерли в шаге друг от друга – достаточно близко, чтобы обняться – но книга и утраченные знания стали холодным напоминанием о расстоянии, которое предстоит преодолеть.

Взгляд Кидан упал на потрескавшийся кожаный корешок.

— «То, что я лгал тебе, Кидан, не идет ни в какое сравнение со зверствами, которые я совершил». Ты сказал мне это однажды. И что ты всегда, в любом случае будешь хранить знания об артефактах.

Он не стал отрицать – и как ни странно, она это ценила. Как два мошенника, они могли позволить себе открыто говорить о секретах.

— Знание – не всегда сила. Это еще и тюрьма, – ответил он. – Студенты, изучающие дранактию, каждый семестр легко и беззаботно входят в башню отделения философии, пока не узнают, что им на самом деле придется сделать. Они никогда не смогут отказаться от этого знания, как и вы. Это само по себе проклятие.