Книга Истинная пара, или Как я писала мемуары, страница 98 – Виктория Серебрянская, Элеана Рид

— Высшая степень, — тихо пояснил герцог, стоя рядом и, кажется, впервые за весь день расслабившись. — Один из лучших артефакторов столицы.

— Я стараюсь, — сдержанно улыбнулся мастер не оборачиваясь. Похвала явно пришлась ему по вкусу.

Пот струился у мастера по виску, но движения оставались плавными, сосредоточенными. В какой-то момент камни на столе вспыхнули, поднимаясь в воздух и, повинуясь неслышной команде, по одному встраиваясь в обложку, словно кто-то невидимый ловко составлял из них узор.

Я не могла отвести глаз. Магия артефактора буквально текла по воздуху, как золотая пыль. Страницы шелестели сами собой. А будущая королевская книга на глазах превращалась в сокровище, которое даже представить было сложно. Серебряная сфера засияла ярче, и страницы вспухали почти живыми волнами, заполняясь золотистым шрифтом. Я стояла, зачарованная, будто перед чем-то из тех чудес, о которых только читала в книгах.

Артефактор тихо хмыкнул себе под нос — полностью растворился в процессе, забыв о нашем существовании. Инструменты в его руках двигались с точностью часов, а магия переплеталась с воздухом, будто тонкие нити света.

Я обернулась — просто чтобы разделить свое восхищение хоть с кем-то. И наткнулась на взгляд герцога.

Инглорион смотрел на меня. Внимательно. Нежданно мягко. Будто в этот миг его занимала не книга, не артефактор, не предстоящий визит ко двору… а я одна. В его глазах было что-то теплое, почти ласковое, скрытое под привычной иронией. Как будто ему нравилось наблюдать за тем, как я удивляюсь и восхищаюсь, как свет отражается в моих глазах… как я наслаждаюсь этим мгновением.

У меня мгновенно перехватило дыхание. От его взгляда внутри стало тепло и странно легко. И тревога, терзавшая меня весь день, даже мысль о предстоящем визите ко двору — будто растаяла, как туман под солнцем.

Но все это разбилось на мелкие осколки, стоило артефактору закончить работу. Я отвлеклась на его тяжелый расслабленный вдох, и магия, что только что была между мной и герцогом, растворилась, словно ее и не было.

В руках мастера покоился шедевр, о котором я не смела мечтать даже в самых красочных снах. Переплет из редкой кожи варалийского зверя был темным, почти черным, но при свете отливал глубоким багрянцем, словно скрывал в себе древнюю силу. Драгоценные камни, выложенные в форме королевской эмблемы, сияли так, будто светились изнутри, притягивая взгляд и обещая тайну. Я не могла отвести взгляд от этой роскоши, будто передо мной раскрывался иной мир.

Герцог принял драгоценный том и протянул его мне. Я, завороженная, не сразу поняла, что мои руки легли поверх его пальцев. Осознание пришло лишь в тот миг, когда он мягко высвободил ладонь. Вот тогда я смутилась до дрожи. Но Инглорион уже беседовал с мастером, будто ничего не случилось, оставив меня наедине с чудом.

Я поспешила спрятать смущение за восхищением: книга пленила меня целиком. Ее роскошная обложка была создана для королевы, для того чтобы ее было приятно держать в руках. Страницы — нежные, шелковистые, а строки будто сами вплетались в мои мысли, оживляя картины и голоса.

— Она прекрасна, — выдохнула я, и это было единственное, что я сейчас могла сказать.

— Как и ее создательница, — тихо, так, что услышала только я, ответил Инглорион, и по моей спине пробежали мурашки.