Книга Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви, страница 287 – Лариса Петровичева

Саброра не ответил, но я давно поняла, что отсутствие ответа – это тоже ответ. Значит, отец лечил его. Пробовал изгнать из сына то, что делало его инквизитором, и, видно, допробовался до чего-то очень плохого.

Мы вошли в ворота, прошли через сад, и Саброра устало опустился на скамейку. Постояв рядом, я тоже села.

И тогда он произнес:

— Ты читала что-нибудь о клиниках для душевнобольных?

Конечно, я читала. Иногда о них писали в газетах, как правило, с бравурными восклицаниями и восторженными рассказами о том, как обливание ледяной водой улучшает состояние пациентов.

— Читала, – ответила я и призналась: – Мне кажется, это жуткое место.

— Верно. Мой отец держал меня в своей клинике полгода.

Я ахнула. Зажала рот ладонью. У меня в голове не укладывалось: как отец мог запереть своего ребенка в таком месте? За что? Просто за то, что он родился тем, кем родился?

«А за что тебя преследовали и хотели отдать на корм свиньям? За что Луке жгли руку на медленном огне? – ожил внутренний голос. – Не за ваши дела – за вашу суть. Ты прекрасно это знаешь».

— Мне очень жаль, Энцо, – с искренней горечью прошептала я.

Погладила Саброру по плечу, и он не отстранился, не оттолкнул меня. Кажется, сейчас ему хотелось говорить о том, что жило во тьме его прошлого.

И я предложила:

— Расскажите мне все. Вам будет легче, вот увидите.

Саброра устало усмехнулся.

— Мне уже никогда не будет легче, Эрна. Потому что есть слишком тяжелые увечья, которые никогда не залечиваются до конца. – Он провел ладонями по лицу и вздохнул. – Отец привез меня в клинику сразу же, как только стало ясно, кто я. Тогда мне было двенадцать, я с отличием закончил среднюю ступень в школе Святого Маркуса и хотел идти в юридический класс. Знаешь, все это открылось совершенно неожиданно: какая-то ведьма отвела глаза покупательнице в мясной лавке и стянула ее кошелек, а я просто выбросил руку вперед, и она окаменела.

Я слушала его не дыша – боялась спугнуть эту странную исповедь. А это была именно исповедь, и мне хотелось надеяться, что потом Саброре станет хоть чуточку легче. Мне было жаль его, бесконечно жаль.

— Конечно, пришли полиция и инквизиция, меня все хвалили, и я был счастлив. Почему бы и не быть счастливым? Сделал важное дело, остановил преступницу. Вот только отец моей радости не разделил. Я помню его лицо – оно смялось, словно пластилиновое. Это был не гнев, не злость, это было что-то намного сильнее… – Саброра пощелкал пальцами, подбирая нужное слово. – Это было как разочарование. Я всегда был его радостью и гордостью, а оказался инквизитором.

Но он решил, что все еще можно исправить. Тогда психиатрия сделала огромный шаг вперед. Появились новые научные труды, были созданы новые лекарства, и отец решил, что сможет справиться. В тот год как раз вышла диссертация доктора Кассия Штрубе о том, что состояние ведьмы и инквизитора обусловливает патологическое изменение гипофиза – опухоль, которая появляется в мозгу, а значит, если ее устранить, то ведьма уже не будет ведьмой, а инквизитор – инквизитором.

Меня привезли в клинику, и отец начал лечение. Сначала это было электричество, потом новейшие препараты… Сейчас я понимаю, что он боялся. Он хотел меня исправить и боялся погубить. Не потому, что я был его сыном, а потому что никто не дал бы ему другой объект для исследования. Один из его коллег, замечательный хирург, предложил операцию – удалить эту опухоль через нос.