Книга Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви, страница 248 – Лариса Петровичева

Отчаянно сигналя, по улице ехал автомобиль бургомистра с распахнутыми дверями, и я увидела, как Вайн выбросил руку из салона и, схватив бегущего пацаненка, втянул в машину.

— Потеснись! – пророкотал бургомистр, и аптекарша, которая бежала вместе с молодой женщиной, втолкнула ее в авто.

— Эрна, беги! – крикнул кто-то.

Я обернулась и увидела дородную даму дальше по улице, она отчаянно махала мне рукой. Ах, да, это же Марлен. Хозяйка ресторанчика. Я работаю в ресторанчике. Пеку десерты.

В голове сделалось шумно и горячо. Мысли путались, вдруг став коротенькими и вялыми. Прозрачная смерть с озера накатывала на меня, и я отчетливо видела нижний край ее покрывала – розово-черный, такой, каким он поднимется от земли до неба, когда насытится и перевалит через опустошенный Ханибрук.

Не уйти. Не спрятаться. Прозрачная тьма настигнет и в подвале, и на чердаке.

Солнце качнулось и померкло. По хрустальному своду неба пробежала трещина.

— Эрна!

Я встала на ноги. Уши наполняло русалочье пение, и пели они лишь о смерти и туманах над болотами. Прозрачная завеса перекатилась через Фруктовую улицу, и человеческие крики в той стороне оборвались, словно обрезанные ножницами. Нижний край завесы побагровел, и я увидела, что она сбавляет ход. Насыщается и катит уже не так быстро.

Возможно, церковь сможет спасти тех, кто в ней спрятался. Святые стены разрушают любое колдовство.

Руки налились тяжестью, словно я несколько дней подряд простояла у печи. Шум в голове рос, глаза заволакивало слезами.

«Эрна, отойди, прошу, – уверенно наполнил уши голос Саброры. – Опусти руки. Ты уже достаточно сделала, не добивай этот город».

Я обернулась. Улица за моей спиной была пуста. Саброра стоял выше, там, где она забиралась на холм. Ветер поднимался, шел из-за его спины, закручивая пыльные смерчики, гоняя по мостовой какие-то бумажки. Мусор, которым стала моя жизнь.

«Это не я, – отозвалась я, понимая, что Саброра не поверит ни одному моему слову. Вчера я колдовала при нем – возможно, как раз для того, чтобы спасенная жизнь помогла бы чудовищу подняться со дна озера. – Я ничего не делала».

«Эрна… – Саброра говорил медленно, словно я была диким животным, которое требовалось приручить. – Пожалуйста. Опусти руки и сделай шаг назад».

Только теперь я поняла, что стою, воздев руки к небу, и вокруг моих пальцев закручиваются золотые смерчи, готовясь сорваться с них и лететь. Я не знала такого заклинания, да знать и не требовалось. В минуту смертельной опасности ведьма способна была обратиться к родовой памяти всех ведьм, от истоков времен, и выдернуть из нее то, что помогло бы спастись.

«Эрна!»

Саброра шевельнул правой рукой, и я увидела тонкую серебряную рукоять и тяжелый молот, окутанный сверкающей паутиной. «Гексенхаммер» – то, что оставит от меня груду горелого мяса.

Пелена от земли до неба застыла, словно ползущей нечисти хотелось увидеть, чем все закончится, но Саброра видел, что ведьма испугалась, и монстр, которого она направляла, замер. Что еще он может подумать?

«Это не я, – отчаянно подумала я, понимая, что Саброра сейчас не верит ни единому моему слову. – Я его не вызывала. Поверь, прошу!»

«Гексенхаммер» дрогнул в руке инквизитора. Саброре было больно, инквизитор еще не восстановился до конца, но он поднимал молот, чтобы размазать по мостовой еще одну ведьму. И все, что я могла сделать, чтобы спастись, – это убить чудовище.