Книга Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви, страница 222 – Лариса Петровичева

Отцы. Вот они, отцы. У Глории был такой – сильный, заботливый, готовый сражаться за дочь хоть с Глубинным Червем, хоть с эльфийским магом. Казалось, ему не сидится на диване рядом с женой: Фьярви ерзал так, словно хотел вынуть из кладовой свой боевой молот и броситься на выручку. А у меня был отец, державший в шкатулке пуговицу, которую когда-то выспорил у приятеля. Он оценил и любовь моей матери, и мою жизнь всего лишь в пуговицу с мундира, но она была серебряной, и он ее хранил. Это был символ его победы. И он собирался побеждать дальше.

— Значит, Кавереллин – вот какая у меня настоящая фамилия, – вздохнул я. – Мать никогда не называла его имени. Я однажды спросил, кто он был, и она ответила: «Мужчина, как и у всех». Я больше не спрашивал. Ей было больно говорить, а я не люблю причинять людям боль.

Азора смотрела с искренним сочувствием. Во взгляде Фьярви я видел такое же искреннее возмущение. Гномы сильнее всего дорожат семейными узами, и он представить себе не мог, как это можно бросить собственное дитя и никогда им не поинтересоваться. Это было настолько не по-гномьи, что Фьярви презрительно скривился.

— То есть он ни разу не появился в твоей жизни? – поинтересовался тесть.

Я кивнул.

Фьярви хлопнул ладонью по колену и посмотрел на жену.

— Нет, ну ты видишь, а? Вот как так можно?! Твой же сын где-то растет, а ты его и знать не желаешь!

— Я понимаю, «как можно», но не принимаю, – ответила Азора. – Кавереллины – это древний достойный род. Могущественные владыки одной из областей Благословенного края. Много воевали, много торговали, и да, среди них были и волшебники.

Я замер, боясь пропустить хоть слово. Это все было и моей жизнью. Пусть раньше я не хотел о ней узнавать, пусть в ранней юности бунтовал против своей эльфийской крови, но сейчас все поднялось во мне навстречу словам Азоры. Я хотел, чтобы она не умолкала. Чтобы рассказала все.

— Сильный-и-достойный, – сказала Глория. – Ты знаешь кого-нибудь с этим именем?

Азора задумчиво дотронулась до виска. Фьярви смотрел на нее с тревогой, словно воспоминания о жизни в Благословенном краю могли как-то ранить ее.

— Это не имя, – наконец ответила она. – Это прозвище, его взял Ланнан, один из сыновей Кавереллинов. Он полукровка, его мать влюбилась в человека и сбежала с ним из Благословенного края. Потом вернулась домой с младенцем на руках: муж ее бросил. Скандал тогда был страшный: мало того, что она сбежала, так еще и человек ее отверг. Но родители все-таки приняли ее. Решили, что будут воспитывать мальчика в эльфийской традиции и считать эльфом. Там был даже целый обряд – якобы он отказался от всего человеческого в себе.

Глория усмехнулась.

— Да вот видишь ли, не до конца! Он ненавидит людей. И эльфов тоже. Живет для того, чтобы каждый день доказывать свою эльфийскость, но… – Глория посмотрела на меня с сочувствием и искренним теплом. – Виктор, если в той шкатулке действительно серебряная пуговица…

Я вздохнул. Накатившие чувства звенели и плясали во мне так энергично, что я, как и мой тесть, никак не мог усидеть на месте. Мне хотелось встать, ходить, разбить что-нибудь – просто выплеснуть из себя все свое прошлое и настоящее. Я ведь давно перестал думать о том, кто соблазнил и бросил мою мать, кто разрушил наши с ней жизни. Но вот он вернулся и, как обычно, хотел не создавать, а разрушать. Эльф-полукровка, который стремился создать собственное королевство и наконец-то стать нормальным в своих глазах.