Книга Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви, страница 220 – Лариса Петровичева

Ее лицо озарила мягкая улыбка, и я в очередной раз подумал о том, насколько важна семья: одно воспоминание о теплых днях способно придать сил.

— Даже начинаю жалеть, что у меня не было братьев, – признался я.

Глория посмотрела на меня с искренним теплом.

— Считай, что теперь есть. У нас с тобой однажды будет свой клан, как говорят гномы, но моя семья – и твоя тоже.

Вскоре яблоко закрутилось на блюде, и я увидел прекрасную Азору, свою тещу. Нет, кроме шуток, она действительно была прекрасна как женщина, которая любит, любима и которой каждый новый день приносит спокойствие духа и радость сердца.

— Что случилось, милая? – спросила она без приветствий.

Глория нахмурилась, с трудом сдерживая дрожь, и выдохнула:

— Мама, ты знаешь, где сейчас Эленвер, мой отец?

Глория

Я давно не спрашивала маму о своем отце по крови. Эленвер причинил нам слишком много зла, чтобы я им интересовалась, причем это зло всегда казалось мне очень чистым и искренним. Я бью тебя потому, что ты сама виновата и вынудила меня – вот как вам это понравится? Фьярви стал для меня настоящим отцом, я всегда чувствовала его любовь и защиту, всегда была любимой старшей дочерью, и ничего другого мне было не нужно.

Но сейчас мне вдруг почудилось, что правда совсем рядом. Протяни руку – и она обожжет.

— Его экстрадировали в Благословенный край, – нехотя ответила мама. Было видно, что ей неприятно вспоминать и говорить. – Там, насколько я знаю, он живет припеваючи. Все постановления человеческих судов не имеют значения для эльфов. Единственное, что нас спасает, это закон: если он высунет нос из Благословенного края, то его казнят. А ему это, сама понимаешь, не нужно.

— Мам, – сказала я, понимая, что долгие годы жизни с Фьярви залечили раны в ее душе, но сейчас я принимаюсь их ковырять без обезболивания. – Какого цвета были его глаза?

— Голубые, – ответила мама. – Как у всех высших эльфов. А почему ты вдруг заинтересовалась?

Облегчение было похоже на прохладную соленую волну, которая окатила меня и рассыпалась. Значит, это не мой отец. Значит, тут что-то другое, и я обязательно узнаю, что именно.

— Мам, тут случилось кое-что важное, – призналась я и развернула над головой паутину одного из новых заклинаний. – Теперь все это со мной.

Мама всмотрелась в изящное переплетение линий и плывущие знаки, побледнела и едва слышно проговорила:

— Великие боги, Глория… Я и представить не могла такой мощи…

Виктор, который сидел чуть в стороне, дотронулся до моей руки. Я погасила заклинание, чувствуя себя одновременно опустошенной и исправленной – это было настолько светлое и горькое чувство, что я с трудом сдерживала слезы.

— Мам, – спросила я, – если я изменюсь еще сильнее, ты будешь меня любить?

Почему-то мне было страшно. Я однажды видела великого мага в академии. Сила, которая его наполняла, была такой, что он казался парящим над миром. Жизнь уже не имела для него никакого значения, он был погружен только в себя, и это выглядело чудовищно.

Лицо мамы дрогнуло, словно я вдруг снова стала той маленькой девочкой, с которой она когда-то убегала от мучителя, прячась в багажном ящике почтового экипажа.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, а потом она сказала:

— Детка, что бы ни случилось, кем бы ты ни стала, ты всегда будешь моей дочерью. Я люблю тебя любую и приму тебя любую.