Книга Детский доктор или Попаданка в злую мачеху, страница 42 – Лана Кроу, Елена Смертная

— Пробуйте с пылу с жару.

Вики осторожно потрогала край блина кончиком пальца.

— Как красиво… Такие тонкие лепешечки, — прошептала она.

— Блинчики, — поправила я с улыбкой.

— Блин… чики? — она снова посмотрела на тарелку, словно на чудо.

— Блинчики. Вы что, никогда не ели блинчики?

Дети в один миг покачали головами. По их взглядам было ясно — блинчики их впечатлили. Может, прислуга не готовила такое? А может, в этом мире вообще не знали такого простого блюда?

— Надеюсь, понравится, — пожала я плечами, скрывая легкое волнение.

Вики отломила кусочек, отправила в рот — и ее лицо озарилось.

— Мммм… — протянула она, и в глазах загорелись искорки. — Очень-очень вкусно!

Я перевела взгляд на Тита. Тот, как обычно, сохранял серьезный, немного хмурый вид. Аккуратно отрезал ножом кусочек, поднес ко рту и… на миг закрыл глаза. Мгновенное, непроизвольное движение — чистое детское наслаждение. Но он тут же спохватился, резко открыл глаза и уставился в тарелку, будто я застала его за чем-то постыдным.

— Вкусно, — буркнул он сухо, но принялся есть уже с явным аппетитом.

Я кивнула, удовлетворенная, и вернулась к сковороде, подкладывая детям новые, самые горячие блинчики.

Когда последний блинчик лег на тарелку, я села напротив детей, налив себе горячей воды. Молоко было слишком ценным, а вода к тому же очень полезна утром для пищеварения.

— Ты молодец, — начала я, обращаясь к Титу.

Тот нахмурился, перестал жевать и посмотрел на меня с настороженностью, будто ожидая подвоха.

— Молодец? — переспросил он, отодвигая тарелку на полдюйма. — За что?

— За то, что заступился за Марту. Это был смелый поступок. Даже если… пришлось немного подправить факты, — добавила я как можно мягче.

Лицо Тита стало каменным. Он выпрямился на стуле.

— Я не врал, — отрезал он четко, упираясь взглядом в стол.

— Но, Тит, когда я вошла к вам утром, ты только что проснулся. Ты ведь не выходил на кухню. Можешь говорить мне правду — я на вашей стороне, помнишь?

Он замолчал, упрямо уставившись в оставшийся на тарелке кусочек блинчика.

— Я… до этого выходил, — выдавил он наконец, сквозь стиснутые зубы. — Поздно ночью. Ненадолго.

— Поздно ночью? Зачем? Тебе что-то понадобилось?

— Было нужно. Это мое дело! — его голос сорвался на повышенные ноты, и он тут же взял себя в руки, говоря уже с холодной резкостью. — Я сказал — крыса, значит, крыса!

— Тит, — тихо, почти шепотом позвала Вики, протягивая к нему руку через стол.

— Вики! — оборвал ее брат почти сердито, но в его взгляде мелькнула не злость, а тревога.

Они переглянулись — словно вели безмолвный, отчаянный спор. Вики опустила глаза, ее пальцы беспомощно обхватили ее собственную чашку.

— Может, нам всем обсудить, что на самом деле произошло? — попыталась я вмешаться, следя за их немым диалогом.

— Не о чем говорить! — Тит резко отодвинул тарелку так, что ложка звякнула о глину. Встал, откинув стул. — Крыса и все. Я наелся, спасибо.

В комнате повисла тягостная тишина.

Дело о воришке картошки принимало новый оборот. Почему Тит так яростно защищал свою версию? Дело было в Марте… или в чем-то еще, о чем я не знала?

Я посмотрела на Вики. Девочка не подняла головы, ее лицо было печальным и виноватым. Она явно была не согласна с братом, но говорить ничего не собиралась.