Книга Детский доктор или Попаданка в злую мачеху, страница 109 – Лана Кроу, Елена Смертная

— Солн, расскажите… расскажите, пожалуйста. Что было дальше? После того, как я исчезла.

Мужчина кивнул.

— Мы видели, что происходит с господином. Сначала это выглядело как влюбленность, но потом…

Солн начал рассказ, и чем больше я слушала, тем больше внутри накапливалось гнева и боли на Катрин. А еще — жалости. Мне было очень жаль детей.

По словам Солна, Асмир стал жестоким, глупым, безрассудным. Делал все, что велела ему Катрин. Даже его дети перестали его волновать. Он не обижал их, но был флегматичен ко всему, что делала Катрин. А она была жестока и к детям, и к слугам.

— Я видел, что-то не так и с Катрин, и с ним… Но сделать ничего не мог. Господин не слушал меня, а Катрин… эта гадина угрожала меня уволить при каждой попытке достучаться до господина. Но так я это не мог оставить. Я решил действовать и оплатил лекаря, чтобы господина проверили.

Мы с Солном встретились глазами. У меня даже сердце забилось чаще.

— И что сказал лекарь?

Солн горько усмехнулся.

— Она не дала ему даже подойти. Начался крик. Асмир вышел и сам объявил, что с ним все в порядке. Он выглядел так, будто в порядке, но он был не в порядке. Она узнала, что это я вызвал лекаря, начала кричать и сказала, чтобы я собирал свои чемоданы и проваливал отсюда. Я уверен — ей было чего бояться. Перед самым уходом она позвала меня на разговор. Была мягкой и доброй, совала мне чек… за молчание. Хороший дворецкий, мол, молчит. Но я отказался. Я напрямую сказал, что здесь происходит что-то страшное и что это ей с рук не сойдет. Она написала мне наихудшие рекомендации и лишила накоплений. Долгие годы господин Асмир откладывал для меня на свой счет — у него были хорошие проценты, и он должен был выплатить мне жалованье после ухода. Хотя я и не собирался уходить. У меня был небольшой участок, на котором я строил домик, — он у меня и остался. Больше ничего. Она лишила меня всего: дома, детей, которых я любил, накоплений и, самое страшное, — голоса. Я ведь не сдался, Ирина. Я пытался бороться за господина, за детей… Но с моими рекомендациями я выглядел как жалкий жук, который пытается отомстить новой хозяйке. Господин был на ее стороне, она была госпожой, а дети… бедные мои детки…

Солн замолчал и сжал морщинистые руки.

— После смерти Асмира она их продала… — сказал он фразу, от которой у меня пошел мороз по коже.

— Продала?

Он кивнул.

— Их тетке. Я не знаю всех нюансов. Она повыгоняла всех слуг, но когда там еще были мои уши и глаза, я узнал, что у нее особые договоренности с сестрой господина.

— Но зачем… зачем ей дети?

Солн пожал плечами. Я задумалась.

— Мне Ева, их гувернантка, сказала, что ее интересует только Тит. Девочка ей не интересна. Но Ева написала ей письмо, что Тит болеет, и даже на это тетка отказалась помочь.

Солн задумался, а после сказал:

— Будь у мальчика магия… я бы задумался о преемственности.

— Преемственности, — повторила я странное для себя слово. Дворецкий тем временем кивнул.

— Вы наверняка знаете, что было у господина с магией, с его… драконом? — Солн спросил и вгляделся в мои глаза, словно проверяя, что можно говорить об Асмире, а что нет. Даже после его смерти он все еще хранил секреты Асмира.

Но я хорошо знала, о чем он говорит, и кивнула.

— У него были проблемы с драконом из-за того, что его вычеркнули из рода, — уверенно сказала я.