Книга Елизавета, у нас отмена!, страница 89 – Алексей Фирсов

В соборе и на Соборной площади бешено ликовала гвардия. Преображенцы и семеновцы бросали в воздух треуголки, качали своих офицеров и орали: «За нашу матушку Анну! За князя Миниха!». Солдатчина знала: при этой государыне каша всегда будет с мясом, жалование выплатят минута в минуту, а вороватых интендантов вздернут на первом же суку.

Но главный сюрприз Анна II приберегла для массового потребителя — для простого народа.

Когда императорская процессия вышла на Красное крыльцо Грановитой палаты, перед Машей открылось людское море. Вся Красная площадь была забита москвичами, пришедшими поглазеть на новую царицу.

Край крыльца вышел глашатай с огромным свитком и начал читать Высочайший Коронационный Манифест. Помимо стандартных слов о милости и праздничных угощениях (на площади уже жарили туши быков и открывали фонтаны с бесплатным пивом и медом), там был пункт, который заставил всю Москву на секунду замереть от шока, а потом взорваться ревом восторга, слышным, казалось, в самом Петербурге.

Императрица Анна II полностью отменяла и прощала народу все недоимки по налогам и податям, накопленные за годы правления Анны Иоанновны и регентства Бирона!

Вечером того же дня, когда в Грановитой палате гремел грандиозный банкет, потрясенный вице-канцлер Остерман подошел к Маше с бокалом шампанского. Его бухгалтеру-сердцу было больно от такой неслыханной щедрости.

— Ваше Императорское Величество… Матушка Анна Леопольдовна! — зашептал он, нервно теребя кружевной манжет. — Воистину царская милость! Но осмелюсь доложить по счетам: мы же одним этим росчерком пера списали с податных сословий почти три миллиона рублей долга! Казна лишилась гигантских сумм!

Маша, с наслаждением потягивая холодное шампанское после тяжелого дня на ногах, снисходительно усмехнулась и поманила старика пальцем к себе.

— Это не убыток, Андрей Иванович. И казна ничего не лишилась, — тихо, но раздельно объяснила она опешившему юристу. — Давай смотреть на вещи как нормальные аудиторы, а не как средневековые скряги. Эти три миллиона недоимок висели в твоих ведомостях еще с тридцатых годов. У крестьян и мещан этих денег всё равно нет — они давно проедены, сгорели или разворованы.

Остерман моргнул, начиная улавливать нить рассуждений.

— Гонять воинские команды по деревням, чтобы выбивать из нищих мужиков последние копейки и продавать их скотину — это крайне убыточная операция, — продолжала Анна II. — Солдаты тратят провиант, озлобляют население, мужики бегут в леса или на Дон, земли пустеют, и в следующем году мы не получаем вообще никаких налогов! Затраты на взыскание превышают сумму реального сбора!

Она победно чокнулась бокалом с бокалом вице-канцлера:

— В современном эффективном менеджменте это называется списание безнадежной дебиторской задолженности как недостачи по истечению срока исковой давности. Мы просто почистили бухгалтерский баланс от бумажного мусора и токсичных активов! Что мы получили взамен? Мы сняли с народа удавку. Крестьянин теперь не побежит в лес, он распашет поле, вырастит хлеб, продаст его на рынке — и заплатит нам чистый, честный налог за текущий год! Плюс — мы получили абсолютно лояльную, благодарную клиентскую базу по всей стране, которая готова молиться за здоровье дирекции! Win-win!