Книга Елизавета, у нас отмена!, страница 90 – Алексей Фирсов

Остерман застыл с открытым ртом. Старый лис дипломатии и финансов смотрел на молодую женщину с мистическим трепетом. Превратить списание безнадежного долга, который всё равно невозможно было взыскать, в грандиозный политический триумф и стимул для роста экономики — такого гениального корпоративного трюка Европа еще не видела.

— Воистину… Всероссийская Императрица! — выдохнул Остерман и склонился в глубочайшем поклоне.

А Маша смотрела в зал Грановитой палаты, где новый канцлер князь Миних громогласно поднимал тост за процветание державы, где счастливо смеялся Антон Ульрих в кругу иностранных послов и где незаметные, одетые в строгие темные ливреи «карликовые Штирлицы» внимательно фиксировали каждое слово гостей.

Бренд «Анна II» был официально зарегистрирован, запущен и признан всем миром. Пробный период закончился. Впереди лежала огромная, непаханая страна, которую генеральному директору предстояло превратить в самую прибыльную, мощную и процветающую империю XVIII века.

Если вдруг в вашем сердце поселится маленькая щедрость-можете наградить автора парой рупий и ваша карма укрепится.:))))

ГЛАВА 36.МАРКЕТИНГОВАЯ СТРАТЕГИЯ ЭКСПОРТА: ПАКЕТНАЯ АКЦИЯ ДЛЯ ЗАЛЕЖАЛОГО ТОВАРА

После триумфальной коронации и шумных московских празднеств императрица Анна II вернулась к своим повседневным обязанностям генерального директора империи. В рабочем кабинете Грановитой палаты шел разбор стратегических задач на третий квартал 1742 года.

Одним из самых срочных пунктов в повестке значился «проект Елизавета» — обещанный, выгодный и безопасный экспорт дочери Петра Великого на европейский брачный рынок.

Маша сидела за столом, перед которым высилась стопка дипломатических донесений и генеалогических росписей немецких, саксонских и датских владетельных домов. Напротив, привычно закутавшись в свой теплый шарф, сидел главный юрисконсульт и министр иностранных дел, граф Андрей Иванович Остерман.

— Ну что, Андрей Иванович, давай проведем аудит нашего главного экспортного лота, — Маша постучала карандашом по портрету Елизаветы Петровны. — Сестрица в Зимнем дворце сидит, наряды шьет, ведет себя смирно и каждый день через «карликовых Штирлицев» передает вопросы, когда уже мы отправим её герцогиней в Европу. Что у нас по спросу на внешних рынках? Кто из европейских принцев готов забрать наш актив?

Остерман замялся, нервно пожевал сухие губы и отвел глазки. В дипломатии он был гением, но прямо сказать государыне о суровой рыночной реальности XVIII века побаивался.

— Всемилостивейшая государыня… — осторожно начал старый лис, подбирая самые обтекаемые формулировки. — Товар… сиречь цесаревна Елизавета Петровна — собой зело хороша. Лицом бела, в танцах легка, характер веселый, кровь отцовская, императорская. Но… есть одно критическое обстоятельство по паспорту изделия.

— Не томи, Остерман. Что не так с паспортом? — прищурилась Маша.

— Возраст-с, Ваше Величество! — выпалил граф и втянул голову в плечи. — Елизавете Петровне тридцать три года! По династическим меркам Европы — товар залежалый, почти просрочка! В такие лета принцесс уж бабками нянчить садят, а у нас она всё в невестах ходит!

Остерман горестно развел руками: — Никакой гарантии репродуктивности! Сможет ли она в тридцать три года родить наследника чужому герцогству — вилами на воде писано. А для европейских владетелей рождение законного сына — главный смысл брака! Без гарантии наследников ни один солидный дом — ни прусский, ни датский — на такую сделку не пойдет. Боятся они просроченного товара, матушка!