Онлайн книга «Елизавета, у нас отмена!»
|
Лицо Миниха на глазах стало багровым, как свёкла. Старый вояка, всю жизнь положивший на войну с французами и их союзниками, медленно повернулся к Шетарди. В его глазах зажегся такой первобытный, яростный огонь Петра Великого, что маркиз невольно попятился к двери. — Разоружить гвардию?! — зарычал Миних с тяжелейшим немецким акцентом, надвигаясь на дипломата как осадная башня. — Сократить полки в Лифляндии?! Дабы вы, версальские фигляры, вкупе с пруссаками и шведами, смогли без баталии подойти к самым стенам Санкт-Петербурга?! — Господин фельдмаршал! — затрепетал Шетарди, теряя весь свой дипломатический лоск. — Вы забываетесь! Я представитель Его Христианнейшего Величества… — Ты есть супостат и шпион! — гаркнул Миних так, что в хрустальной люстре зазвенели подвески. — Покойный государь Петр Алексеевич за такие слова велел бы тебя кнтутом на площади отстегать да в Шешковскую фортецию сослать! Пока я жив, сударыня Правительница, ни один российский штык не будет сломан в угоду иноземцам! Ежели сударь посол желает проведать крепость наших границ — милости просим! Мои гренадеры всегда готовы дать надлежащий афронт хоть на Рейне, хоть под Парижем! — Сударыня! Это неслыханно! Я буду жаловаться в Версаль! — в панике вскричал Шетарди, выпячиваясь задом к выходу. — Жалуйтесь, маркиз, жалуйтесь в центральный офис, — лениво обмахнулась веером Маша. — И передайте вашему королю: наша торговая сеть чужих охранников не нанимает и свою сигнализацию не отключает. А за попытку впарить нам заведомо убыточный контракт — в следующий раз влеплю стопроцентную пошлину на французские вина. Вон из кабинета! Сеанс продаж окончен! Шетарди пулей вылетел в коридор, едва не сбив с ног дежурного офицера. Миних, тяжело дыша, остался стоять посреди гостиной, с благодарностью и восхищением глядя на свою императрицу. Но триумф длился недолго. Не успели осесть пудра и французский дух после бегства Шетарди, как из тайной двери кабинета, словно тень из преисподней, выскользнул вице-канцлер Остерман. Старый интриган понял, что французская карта бита, и решил разыграть свой главный, самый гнусный козырь. — Всеподданнейше прошу прощения за вторжение, Ваше Высочество… — просипел Остерман, сгибаясь в поклоне и бросая косой, ядовитый взгляд на Миниха. — Но долг верности государевой велит мне доложить… Тайная канцелярия токмо что перехватила опаснейший донос. Остерман извлек из-за пазухи запечатанный пакет и протянул его Маше дрожащими руками. — Се написано рукою одного из старших офицеров Семеновского полка. Здесь неопровержимые доказательства того, что… господин Первый министр Миних, возгордившись своей властью, в тайных беседах хулит Ваше Высочество, называет вас «слабой бабой» и замышляет новый конфуз — дабы самому возложить на себя корону и регентство, отринув государя императора Иоанна! В комнате повисла мертвая, ледяная тишина. Миних побелел как полотно. Его рука судорожно сжала эфес шпаги. В XVIII веке такой донос в руках вице-канцлера означал одно: немедленный арест, пытки в подвалах Тайной канцелярии, плаху или Сибирь. Покойная Анна Иоанновна за меньшие подозрения отправляла на дыбу целые фамилии. Старый солдат понял, что Остерман загнал его в ловушку. — Се есть ложь! — глухо, с отчаянием выдохнул фельдмаршал, делая шаг к столу. — Матушка-государыня! Клянусь честью мундира, се есть мерзкий навет! Я старый слуга… я никогда… |