Книга Елизавета, у нас отмена!, страница 50 – Алексей Фирсов

— Вот и отлично, — тепло улыбнулась Маша, помогая старому великану подняться. — Ггрызть никого пока не надо, Бурхард Христофорович. Просто идите в казармы и проследите, чтобы гвардейцам выписали новые зимние шинели. Нам еще зимовать вместе, а в нашем бизнесе без надежной охраны — никуда!

ГЛАВА 17.ВНЕШНИЙ РЕЙДЕРСКИЙ ЗАХВАТ И АУДИТ ВОЕННОГО БЮДЖЕТА

Июль 1741 года обрушился на Санкт-Петербург удушливой, липкой жарой. Нагретый камень мостовых пах гнилой водой из каналов и лошадиным навозом, а в парадных залах Зимнего дворца мухи зззжжали с такой наглостью, будто именно они здесь держали контрольный пакет акций.

Впрочем, главная наглость пришла не от мух, а со стороны Балтийского моря.

Когда французский коммивояжер маркиз де Шетарди окончательно понял, что внутренний аудит Маши перекрыл ему все схемы (цесаревна Елизавета самозабвенно спускала свои 150 тысяч на бал-маскарады, а прикормленная золотом гвардия при виде французских агентов только плотоядно облизывалась и тянулась к штыкам), Версаль включил запасной план. Если нельзя купить кассира или охрану магазина, нужно нанять уличных гопников, чтобы они разбили витрины снаружи.

Роль гопников отвели Швеции.

В Тронную залу Зимнего дворца чрезвычайный посланник шведского короля Эрик Нолькен входил так, словно уже приватизировал всю Российскую империю вместе с мебелью и прислугой. Высокий, сухой, застегнутый на все пуговицы синего мундира, он развернул перед Машей мемориал, написанный на таком высокомерном французском наречии, что даже официальный переводчик начал запинаться и потеть.

— …Его Королевское Величество Фредрик I, государь Шведский, требовательно вопрошает! — вещал дипломат, звеня шпорами. — Дабы Россия немедля очистила от своих войск и вернула законному шведскому венцу исконные земли: Выборгскую провинцию, Кексгольм, Карелию и всю Ингерманландию вкупе с городом Санкт-Петербургом! Ибо оные территории были несправедливо отторгнуты покойным царем Петром вопреки балансу европейских сил! А ежели сие законное требование исполнено не будет, Швеция объявляет Российской империи формальную баталию и войну!

В зале повисла такая тишина, что было слышно, как в углу от ужаса икнул сенатор князь Трубецкой.

Опешившие придворные переглядывались с бледными лицами. Вернуть Ингерманландию с Петербургом?! Это же значило отдать главный торговый порт, закрыть окно в Европу и снова сесть в глухих московских лесах без выхода к морю!

Первым не выдержал Антон Ульрих. Генералиссимус российский вскочил со ступеньки трона, его золотые галуны затряслись в такт надутым губам: — А-А-Анна! Это катастрофа! У них флот! У них армия Карла XII! Мы должны бежать в Москву! Остерман, где наши курьеры?! Бежим!

— Антон, сядь на место и не создавай панику в торговом зале, — ледяным, убийственно спокойным голосом произнесла Маша, даже не пошевелившись в своем кресле. — Карл XII уже двадцать два года лежит в могиле, а его армия давно списана в утиль по износу. Не позорь мундир перед клиентом.

Она перевела тяжелый взгляд на шведского посла. В Люберцах, когда на её «Пятерочку» пытались наехать рэкетиры из соседнего микрорайона, требуя «поделиться прибыльными полками», Галя-директор закрывалась в туалете и пила валерьянку. Но Маша знала золотое правило розницы: стоит один раз отдать рэкетирам хоть ящик просроченного пива — завтра они вынесут всю кассу вместе с сейфом.