Онлайн книга «Елизавета, у нас отмена!»
|
— Ясна… — завороженно прошептал Антон, уже представляя себя на белом коне. — Генералиссимус… — Вот и умница. Иди в приемную и показывай красивую осанку. А ко мне зови Остермана. Пришло время сводить дебет с кредитом. Если фельдмаршал Миних был для Маши понятным, хоть и опасным «начальником службы безопасности», то вице-канцлер граф Андрей Иванович Остерман представлял собой явление совсем иного порядка. В классификации Люберец это был тот самый бессменный главный бухгалтер-юрист, который пережил пяти директоров, знал все серые схемы ухода от налогов, держал в голове двойную бухгалтерию и никогда, ни при каких обстоятельствах, не ставил свою подпись там, где пахло уголовным делом. Остерман вполз в кабинет, прихрамывая, согнувшись в три погибели и закутав шею толстым шерстяным платком. Лицо старика выражало такую глубокую немощь и страдание, будто он собирался умереть прямо на ковре Анны Леопольдовны. — Всемилостивейшая государыня… Великая Княгиня… — просипел он виноватым, старческим шепотом, пытаясь опуститься на больные колени. — Отставить коленопреклонения, Андрей Иванович, — Маша указала ему на мягкое кресло. — И давайте без театральных постановок. Больничный лист вы берете всякий раз, когда в конторе намечается грандиозный шухер. При Петре Великом брали, при Екатерине брали, вчера при аресте Бирона у вас внезапно прихватила подагра. Классика жанра. Садитесь и показывайте, что вы там принесли в рукаве. Остерман на секунду застыл. Его слезящиеся, выцветшие глазки из-под опухших век сверкнули острым, холодным умом. Старик мгновенно понял, что перед ним сидит не наивная двадцатидвухлетняя дурочка, а человек, насквозь видящий всю его корпоративную психологию. Он медленно выпрямился, покряхтывание куда-то исчезло, а голос приобрел четкую, деловую твердость. Из внутренних карманов траурного кафтана вице-канцлер извлек свиток плотной бумаги. — Всеподданнейше дерзаю доложить, Ваше Императорское Высочество, — спокойно произнес Остерман, раскладывая документ на столе. — Проект Высочайшего Манифеста. Герцог Курляндский объявляется изменником, дерзнувшим обманом и угрозами восхитить регентство вопреки истинной пользе государства и законным правам матери государя императора. Вы, сударыня, восприемлете звание Великая Княгиня и Правительница Всероссийская до совершеннолетия Его Величества. Маша пододвинула манифест к себе. Она читала его так, как читала договора аренды торговых площадей — пропуская мимо ушей цветистые комплименты и выискивая глазами пункты, набранные мелким шрифтом внизу страницы. — Так-так… «Управление внутренними и внешними делами государственными… через Кабинет министров…» — она подняла глаза на Остермана. — Хорошо составлено, Андрей Иванович. Юридически грамотно. Бирона мы списываем по статье «утрата доверия и рейдерство». Но у меня есть вопрос по штатному расписанию. Кто будет контролировать Кабинет? — Граф Миних, без сомнения, ожидает первого места, — вкрадчиво заметил Остерман, сложив на коленях сухие руки. — Бурхард Христофорович оказал неоценимую услугу Вашему Высочеству. Он требует чина Первого министра и полного контроля над армией и флотом. Однако же… смею заметить с высочайшего дозволения… безмерное усиление военной власти в одних руках уже привело нас к казусу герцога Бирона. Если фельдмаршал получит в единоличное управление и штыки, и казну… |