Книга Елизавета, у нас отмена!, страница 29 – Алексей Фирсов

Маша спала от силы два часа, но чувствовала себя так, будто выпила энергетик натощак. Тело Анны Леопольдовны больше не казалось ей чужим неуклюжим скафандром. Это был её рабочий костюм, её генеральская форма, в которой ей предстояло провести самое масштабное собрание акционеров в истории шестой части суши.

— Доротея, не суетись с корсетом, тяни ровно! — командовала она, стоя перед зеркалом. — И передай на кухню, чтобы государеву кашу варили без комочков. Император Иоанн Антонович сегодня должен быть в идеальном расположении духа. Ребенок на руках у начальства — это наш главный маркетинговый инструмент, он должен вызывать у сенаторов умиление и желание немедленно перевыполнить план по налогам.

За дверями спальни, в приемной, стоял сплошной, гудящий гул. Ещё вчера этот коридор был пуст, как касса за три минуты до закрытия магазина: придворные обходили «опальную немку» десятой дорогой, боясь гнева Бирона. Сегодня же там толпилась вся элита Санкт-Петербурга. Графы, князья, генералы и тайные советники штурмовали двери с рвением пенсионеров, узнавших про акцию на сахар по девяносто девять рублей. Каждый хотел первым присягнуть новой хозяйке сети и урвать должность пожирнее.

Дверь с треском распахнулась, и в покои ввалился Антон Ульрих. Принц преобразился до неузнаваемости. От вчерашнего скулящего неликвида, прятавшегося под пледом, не осталось и следа. На нем был самый пышный парадный мундир, обвешанный крестами, а рука горделиво покоилась на эфесе той самой отполированной шпаги. Его губы были торжественно сложены куриной гузкой.

— Анна! — громогласно вещал он, печатая шаг. — Гвардия листвует! Сенат трепещет! Я только что велел удвоить караулы у комнат Остермана! Мы должны немедленно арестовать всех курляндцев и объявить войну Пруссии! Я, как глава семьи, беру на себя главное командование армией!

Маша медленно повернулась к мужу. В её карего взгляда было столько холодной, железобетонной тоски старшего кассира, что принц споткнулся на ровном месте и замолчал.

— Антон, — ласково, но с интонацией работающей циркулярной пилы произнесла она. — Ты вчера во время инвентаризации в Летнем дворце стоял за спинами гренадер и молился, чтобы нас не побили. Не путай присутствие при проверке с правом подписи на финансовых документах. Какая война с Пруссией? У нас кассовый разрыв в бюджете, армия три месяца без жалования, а половина флота сгнила в Кронштадте!

— Н-но я же отец императора! — обиженно надулся принц, мгновенно теряя весь свой генеральский пафос. — Я должен иметь приличный чин! Миних захватил всю славу!

— Чин у тебя будет. Самый красивый, — отрезала Маша, подходя к столу и беря чистый лист бумаги. — В нашем новом штатном расписании ты получаешь должность Генералиссимуса российских войск.

Антон Ульрих замер, его глаза округлились от восторга: — Генералиссимуса?! Выше Миниха?!

— Именно. Это как бренд-амбассадор торговой сети, Антон, — серьезно объяснила Маша, хлопая мужа по позолоченному эполету. — Ты сидишь на белом коне во время парадов, машешь саблей, носишь самые большие ленты и красиво улыбаешься иностранным послам. Все восхищаются! Но в реальную логистику, закупки амуниции и кадровые перемещения полков ты не лезешь. Ни единым пальцем. Если я узнаю, что ты подписал хоть одну бумагу без моего визирования — отправлю руководить складом портянок в Архангельск. Всё понял? Должностная инструкция ясна?