Книга Елизавета, у нас отмена!, страница 123 – Алексей Фирсов

— Ну вот, совсем другой споровый вид! — одобрительно оценила Маша, оглядывая принца, который робко переминался с ноги на ногу на теплом деревянном полу предбанника. — Человек человеком, а не кукла из витрины! А ну, пошли в парную!

— Анна… там же кипяток… — жалобно пискнул бренд-амбассадор, втягивая голову в плечи при виде клубного пара, валившего из-за резной двери.

— Это не кипяток, это оздоровительные процедуры по методу доктора Санчеса! Шагом марш!

В парной было божественно. На раскаленную каменку уже плеснули «банной водки» на мяте и чабреце, воздух был густым, горячим и сладким. Маша уложила упирающегося супруга на широкую липовую полку, взяла из ушата два свежезапаренных, источающих медовый аромат липовых веника и приступила к «массажу».

— Ой! Ай! Анна, легонько! — сначала взвизгивал Антон Ульрих, непривычный к русским банным традициям.

— Терпи, казак, атаманом будешь! Это мы из тебя всю придворную дурь и французскую пудру выбиваем! — смеялась Маша, ловко и мягко оглаживая спину и плечи мужа шелковыми листьями липы, нагнетая целебный жар.

Удивительное дело: уже через десять минут принц перестал скулить, обмяк, расслабился и начал издавать довольное, почти кошачье урчание. Под воздействием липового пара, горячего дерева и умелых Машиных рук с него слетела вся напускная спесь, глупая обидчивость и желание играть в великого политика. Перед Машей лежал просто молодой, здоровый, слегка разморенный мужик, который смотрел на свою грозную жену-императрицу с обожанием и искренним восторгом.

Когда они, распаренные до розового звона в ушах, вывалились из парной и с размаху нырнули в бассейн с прохладной водой, выложенный голландской плиткой, Антон Ульрих от восторга аж запищал и принялся плескаться как маленький мальчишка.

— Господи, Анна! — отфыркиваясь, кричал принц, подплывая к бортикам. — Да это же лучше любого бала в Версале! Почему мы раньше сюда не ездили?!

— Потому что кое-кто вечно был занят драгунскими пуговицами, а кое-кто — спасением бюджета от разворования, — улыбнулась Маша, выбираясь из воды на теплые мраморные ступени.

Они расположились в комнате отдыха на широких кожаных диванах. На столике перед ними стояли запотевшие кувшины с холодным квасом, блюда с нарезанной бужениной, мочеными яблоками и то самое токайское вино от генерала Ласси.

Антон Ульрих, забыв про все политесы, завернулся в сухую простыню, сел рядом с Машей и осторожно, с нежностью обнял её за плечи. В этом простом, деревянном предбаннике, без коронированных особ, без Остермана и штирлицев, без вечного страха переворотов, они впервые за долгие годы почувствовали себя обычной, нормальной семейной парой.

— Ты у меня такая красивая… без всего этого золота и фижм, — тихо сказал Антон, целуя Машу в пахнущую липой и розовой водой шею. — Настоящая. Живая.

Маша закрыла глаза и положила голову ему на плечо.

«А актив-то, оказывается, крайне полезный, — мелькнула в её голове привычная директорская мысль, которая тут же растаяла под воздействием теплого вина и мужских объятий. — Никаких тебе интриг, никакой борьбы за власть. Ему просто нужна забота и внимание. Если регулярно проводить такие тимбилдинги, он за меня кого угодно на дуэли порвет и в Сенате лишних вопросов задавать не будет».