Книга Ивар и Эрика, страница 49 – Алексей Фирсов

— Надолго они?

— Навсегда.

— ????

— Тевтония напала сегодня ночью на Ассор. Скоро они будут здесь, и придет конец всему этому ублюдству! Виндобона станет опять свободной!

— Не может быть?!

— Может.

— Что случилось?

Запахнувших в халатик, в комнату вошла Эрика, щурясь на свет.

— Мариус говорит, что началась война Тевтонии и Ассора.

Эрика охнула.

— Так включите радио!

Ассор молчал, а радио Тевтонии взахлеб вещало о начале похода цивилизации против варварства и грядущем крахе общества так называемой социальной справедливости.

Утром с громкоговорителей на улицах объявили о начале войны и мобилизации.

Активисты народного фронта тут же, к обеду принесли мне повестку. Я должен был назавтра с вещами и запасом еды на три дня явится в войсковую часть, расположенную на севере города.

Вечером другие активисты изъяли радиоприемник, согласно очередного, скороспелого закона.

— А как же мы будем слушать музыку? — жалобно спросила Эрика.

— Гражданка, началась священная война. Какая музыка? О чем вы? К тому же война долго не продлиться. Через месяц победа и получите свое радио обратно. — Отбрила активистка, на этот раз по виду чистокровная виндобонка — пышная блондинка с голубыми глазами.

— Крашеная сучка… — прошипела ей в спину Эрика.

Хорошей краски теперь в Виндобоне было не достать и моя любимая из блондинки давно превратилась в шатенку.

Пока активисты шастали по дому, Маркус и Петрус отсиживались в яме, в гараже под пикапом.

Когда все ушли, я вошел в гараж.

— Так и будете сидеть?

— Ушли?

— И радио забрали.

— Ничего, скоро я тебе радио принесу от самого министра. — Похвалился Мариус.

— Ага, посмотрим. Ты знаешь, что Линда беременна от тебя?

— Ого? Почему от меня?

— Потому что ты вечно был перепачкан ее яркой помадой!

Петрус захохотал и ткнул брата кулаком в бок.

Завязалась шуточная потасовка.

Ночью братья покинули дом, переодевшись в гардеробе Юргена. В его спальне в шкафах осталось много одежды.

Я сходил в подвал и проверил стену. Все осталось в целости.

Утром с рюкзаком за плечами я направился по месту указанному в повестке, с комом в горле, оставив за спиной заплаканную Эрику.

В повестке уклонистам от мобилизации угрожали страшными карами вплоть до высшей меры социальной защиты.

Так в Ассоре называли расстрел.

— Я пригляжу за твоими. — Пообещал дядька Мариус. — Под пули не лезь. Долго все это не продлится.

В зеленые ворота тек ручеек мобилизованных мужчин. Я встал в очередь и приготовил повестку. Над головой из громкоговорителя без перерыва гремели военные марши.

В воротах стояли военные в старой виндобонской форме, только со споротыми погонами. Знаки различия теперь, как в Ассоре нашивали на рукава.

— Повестка? Имя? Паспорт?

Я напрягся.

Никакого паспорта у меня не имелось. В Виндобоне не выдавали паспорта, если ты не ехал за границу. Я слышал, что пару месяцев назад начали выдавать ассорского образца документы, в которых кроме фото владельца имелась информация о нем и его месте жительства. Отдельной строкой шла информация о национальности.

Уйти из очереди я не мог. Сзади подперли другие мобилизованные.

У ворот и меня спросили:

— Повестка? Имя? Паспорт?

Я вручил офицеру повестку, назвался и развел руками.

— Паспорта нет у меня.

— Проходи влево! — указал офицер равнодушно.