Онлайн книга «Гроза над Неаполем»
|
Этот раскол висел в воздухе густым пороховым дымом. Город жил в постоянном ожидании взрыва, и вскоре эти ожидания начали обретать плоть. С юга, из глухих деревень, поползли упорные, будоражащие кровь слухи. Шептались в очередях за хлебом, переговаривались слуги на кухнях, тихо обсуждали французские офицеры в кофейнях. Говорили, что на самом краю Италии, в Калабрии, собирается армия. Не регулярные войска, а грозная, фанатичная крестьянская лавина — Армия Святой Веры. И ведет ее не генерал, а человек в пурпурной мантии. Кардинал Фабрицио Руффо. Услышав это имя от вернувшегося с разведки Жозефа, я медленно опустилась в кресло, задумчиво глядя на огонь в камине. Вспомнился тот день, когда я передала хитроумному прелату часть античной коллекции Василия Петровича. «Этот хитрый поп мне еще пригодится», — подумала я тогда. Кажется, время собирать дивиденды с этой инвестиции приближалось гораздо быстрее, чем я могла себе представить. глава тридцать седьмая Глава 37. Нарушенный договор и новая кровь События весны и начала лета 1799 года слились для меня в один непрерывный, пульсирующий кошмар, сквозь который проступали лишь сухие факты большой истории. Слухи оказались правдой. В феврале кардинал Фабрицио Руффо высадился в Калабрии. Он не имел ни регулярной армии, ни пушек, но у него было нечто большее — имя короля, крест и фанатичная преданность народа. Его Армия Святой Веры (или санфедисты, как их стали называть) росла как снежный ком, пожирая на своем пути французские гарнизоны и отряды местных республиканцев. К началу лета Неаполь оказался в тисках. С суши наступал Руффо, а с моря город блокировала грозная армада: британские вымпелы адмирала Нельсона и — что заставляло мое сердце биться с особой гордостью и тревогой — паруса русской эскадры непобедимого Федора Ушакова. Соотечественники моего покойного мужа пришли освобождать Италию, но для нас, запертых в городских стенах, их пушки звучали вестниками смерти. 22 июня всё, казалось, было кончено. Остатки французов и неаполитанских якобинцев капитулировали. Кардинал Руффо, как истинный христианин и прагматик, подписал почетные условия: свободный выход из города на кораблях и полная амнистия всем сторонникам республики. Я плакала от облегчения, обнимая Шарля. Мы выжили. Но я забыла главное правило политики: договоры ничего не стоят, если в дело вступает личная месть. Король Фердинанд IV и королева Мария-Каролина, опьяненные ненавистью к тем, кто заставил их бежать, отказались признать подпись своего же главнокомандующего. Стоявший за их спинами адмирал Нельсон, чье благородство полностью растворилось в чарах мстительной леди Гамильтон, объявил капитуляцию недействительной. Кардинал Руффо, оскорбленный этим вероломством, в гневе подал в отставку. И тогда в Неаполе открылись врата ада. Республика пала, но на ее место пришел не закон, а террор, перед которым поблекла даже парижская гильотина. Власть отдали на откуп толпе. В последующие недели улицы захлебнулись кровью: тысячи людей отправлялись на эшафот, тюрьмы были переполнены, десятки тысяч ждали суда или изгнания. Пьяные, обезумевшие от безнаказанности лаццарони бродили по городу, вламываясь в богатые дома, грабя, насилуя и убивая всех, кого подозревали в симпатиях к якобинцам. |