Книга Пламя Парижа, страница 102 – Алексей Фирсов

Время тянулось невыносимо медленно, превращаясь в густую, липкую смолу. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь щель в занавеске, медленно полз по грязному деревянному полу, отмеряя часы нашего заточения. Нам оставалось только сидеть в этой душной клетке над крышами Парижа, вслушиваться в шаги на лестнице и молиться всем святым, чтобы в дверь постучали именно тем условным стуком, о котором мы договорились с графом.

глава 59.

Спасительные мундиры и путь на холм

Солнце уже начало клониться к закату, окрашивая душную каморку в тревожные багровые тона, когда в дверь раздался стук. Три коротких удара, пауза, два длинных.

Мое сердце замерло. Это был наш условный сигнал, но страх оказался сильнее логики. Я вскочила с кровати, сжимая пистолет обеими руками, и направила ствол на деревянные доски. Анабель зажала рот ладонями, чтобы не закричать.

Дверь со скрипом приоткрылась. В тусклом свете коридора блеснули латунные пуговицы, и на пороге возникли два силуэта в синих мундирах Национальной гвардии.

Я едва не нажала на курок.

— Опусти оружие, Анна. Это мы, — раздался до боли знакомый, спокойный голос.

Мужчина шагнул в полосу света, снимая форменную двууголку с огромной трехцветной кокардой. Это был Василий Петрович. За его спиной, виновато улыбаясь одними уголками губ, стоял Жозеф — тоже в синем мундире, но без офицерских эполет и перевязи.

Я с шумом выдохнула, опуская дрожащие руки, и бросилась к мужу.

— Боже милостивый! Я чуть не выстрелила! — прошептала я, прижимаясь к грубой суконной ткани его чужого мундира, от которого разило табаком и чужим потом. — Где ты раздобыл это? И почему Жозеф...

— Нет времени на долгие разговоры, душа моя, — граф быстро поцеловал меня в макушку и отстранился. Его лицо было измазано сажей для маскировки. — Нам нужно уходить немедленно. Квартиру этажом ниже только что заняли пьяные марсельцы.

— Но куда мы пойдем в таком виде? — я в ужасе посмотрела на их наряды.

— В том-то и суть, мадам Анна, — негромко вступил Жозеф, плотнее прикрывая за собой дверь. — Теперь это лучший пропуск на улицах Парижа. Мы направляемся на север, в пригород. На Монмартр.

— На Монмартр?! — ахнула я.

Даже до меня, при всей моей оторванности от парижского дна, доходили слухи об этом месте. Лабиринт кривых улочек, заброшенных каменоломен, ветхих мельниц и лачуг, где веками ютились воры, дезертиры, контрабандисты и скупщики краденого. Это было настоящее государство в государстве, куда даже в спокойные королевские времена не рисковала соваться городская полиция.

— Именно туда, — кивнул Василий Петрович, доставая из принесенного узла два простых, темных плаща для нас с Анабель. — Злая ирония судьбы, Анна. Раньше полиция и Гвардия не совались на холм, потому что боялись местных банд. А теперь эти самые бандиты и погромщики спустились вниз, надели синие мундиры и назвались новой властью.

Граф поправил тяжелую саблю на поясе и усмехнулся: — Мы с Жозефом в этой форме не привлечем там никакого внимания. Никто не посмотрит дважды на двух «патриотов-гвардейцев», которые ведут куда-то двух «гражданок». Сейчас каждый второй разбойник носит такой мундир.

— Там есть старая заброшенная пекарня у подножия холма, — добавил Жозеф, помогая оцепеневшей Анабель подняться с кровати и накинуть на плечи серую ткань. — Хозяин — старик, который помнит добро. Я когда-то спас его внука от виселицы, когда еще служил в патруле. Там нас никто не будет искать. Для Коммуны Монмартр — это свои люди, они туда не сунутся с обысками.