Книга Безупречная, страница 171 – Анастасия Аристова

Раздался звук выстрела. Пуля вошла точно в центр лба Михаила, и он рухнул на заснеженную крышу.

Я стоял, сжимая автомат, и смотрел, как алая кровь веером рассыпалась по снегу.

Тишина.

Я слышал только ветер. Сердце билось ровно, слишком ровно для человека, который только что убил. Зверь внутри меня молчал. Не рычал. Не ликовал. Он просто смотрел на тело Михаила, и в его молчании было больше усталости, чем удовлетворения.

— Ян, — голос Эвелин был тихим.

Я повернул голову. Она стояла в шаге от меня, прижав ладонь к губам. Её глаза были широко открыты, и я не мог понять, что в них — страх? Облегчение? Или то же странное оцепенение, которое сковало меня?

Я опустил автомат и снова посмотрел на тело. Михаил лежал на спине, раскинув руки. Пуля пробила его череп.

А потом Эвелин шагнула ко мне. Резко, порывисто. Она прижалась ко мне всем телом, уткнулась лицом в мою грудь, и я ощутил, как её плечи вздрагивают.

Я обнял её. Её дыхание было сбивчивым, прерывистым. Я услышал тихий, сдавленный всхлип — короткий, будто она пыталась его сдержать, но не смогла.

— Он заслужил это, — прошептала она. Голос сорвался, но в нём не было сомнений.

Я прижал её крепче.

— Да, — ответил я. — Он заслужил.

Прижимая Эвелин к себе я перевел взгляд на Каира. Я никогда не видел его таким. Бледный. Его руки были сжаты в кулаки. Ворон на его плече раскрыл крылья, взъерошил перья, его клюв был открыт в беззвучном крике. Казалось, что птица вот вот нападет.А потом я увидел тьму.

Она выползала из-под его ног, поползла по снегу, сгущалась вокруг него — живая, пульсирующая. Воздух стал тяжёлым.

— Каир, — тихо сказал я, — всё кончилось.

Он не услышал меня. Его глаза горели фиолетово-чёрным светом — тьмой. Он смотрел на тело Михаила, и в этом взгляде было столько ярости, что мне стало не по себе.

Я перевел взгляд на девушку. Она стояла в двух шагах от него, и её лицо было белым. Она не двигалась. Она просто смотрела на Каира — на тени, которые поднимались вокруг него.

Её руки были прижаты к груди, пальцы вцепились в ткань платья, и я видел, как они дрожат. Она сделала полшага назад — медленно, почти незаметно, как будто боялась, что любое резкое движение может что-то спровоцировать.

— Каир…? — её голос был тихим.

Она посмотрела на тело Михаила — на лужу крови у нее под ногами. Потом на небо, серое и низкое. Потом снова на Каира.

— Что происходит? — спросила она. Голос дрогнул. Она сделала еще один шаг назад. Потом посмотрела на меня, на Тима. Ее взгляд метался. Она явно не понимала где она и что ей делать.

— Каир, — громко прорычал я, при этом врезаясь в его сознание. — Ты пугаешь ее.

Это помогло. Мужчина перевел взгляд на девушку. Тьма начала медленно отступать.

— Прости, Аня. — Прошептал он. — Прости, меня.

А затем случилось то, чего я не ожидал.

Девушка медленно перевела взгляд с Каира на тело Михаила. Её губы дрогнули. Она перекрестилась. Я видел, как её пальцы на мгновение задержались на чем-то в области груди, а затем она негромко произнесла.

— Господи, упокой душу раба Твоего... прости ему прегрешения вольные и невольные... и даруй ему покой...

Она не знала имени Михаила. Не знала, кто он. Но она молилась за него — за человека, который минуту назад держал пистолет у её виска. В её голосе не было ни страха, ни гнева — только ровная, глубокая печаль, как будто она хоронила не врага, а просто ещё одну заблудшую душу.