Книга Безупречная, страница 114 – Анастасия Аристова

Сани дёрнулись, и я почувствовала, как они начали медленно скользить по снегу.

— Спасибо, — прошептала я, обернувшись к старухе. — За всё.

Ведьма понимающе кивнула.

Ян шёл ровно, легко, словно сани ничего не весили. Я лежала, глядя на небо. Снежинки падали сверху. Я поглубже укуталась в тулуп, закрыла глаза, слушая, как снег поскрипывает под полозьями. И впервые за долгие-долгие годы я позволила себе не думать, не анализировать, расслабиться тут же навалился сон. Сначала лёгкий невесомый, затем тяжелый и жаркий.

Ян

День тянулся бесконечно. Снегопад начался к вечеру. Сначала редкие, ленивые снежинки кружились в воздухе, но быстро превратились в плотную, непроглядную стену. Мир съёжился до белого марева — ни неба, ни земли, только холод и тишина, нарушаемая скрипом полозьев по свежему снегу. Лапы скользили, приходилось впиваться когтями в наст, чтобы удержаться. С каждым часом подъём становился круче, воздух — разреженнее, а Эвелин на санях — всё бледнее.

«Шевелись», — рыкнул зверь. — «Она замерзает».

Я прибавил шаг, хотя мышцы уже горели огнём, а легкие рвало от морозного воздуха. Сани то и дело застревали в сугробах, и мне приходилось вытаскивать их, напрягая спину до предела. Ещё один подъём, и мы оказались на небольшом плато. Здесь ветер дул сильнее. Я остановился, переводя дыхание, и оглянулся. Позади осталась лишь белая пустота — следы, которые я оставлял, уже занесло, и дороги назад не было. Впереди — то же самое. Ровный, бесконечный снег.

«Надо продолжать путь», — прорычал зверь и двинулся дальше.

Овраг я заметил случайно — тёмный разрез в снежном поле, едва различимый сквозь пелену. Я подошёл ближе, всмотрелся: неглубокий, всего метра три в глубину, с пологими стенками, на дне которых темнели небольшие кустарники, припорошенные снегом.

Лучше чем ничего. Я принялся за дело.

Вырвал несколько молодых елей, растущих неподалёку. Укрепил стенки, настелив ветки сверху плотным слоем. Получилось что-то вроде шалаша — не тёплого, но способного удержать хотя бы часть тепла. Я обернулся в человеческий облик. Подошел к саням, развязал верёвки, сгрёб Эвелин с матрасом на руки. Она даже не пошевелилась — только веки дрогнули, и из груди вырвался тихий, прерывистый вздох.

Я уложил её в углубление, подоткнул тулуп, стараясь закрыть от холода каждую щель. Она не открывала глаз, не шевелилась. Только дышала — тяжело, прерывисто.

Костёр разводить я не стал — слишком мало места.

Вместо этого обернулся обратно в звериную ипостась, принял ту форму, в которой мог согреть её лучше всего. Барс — большой, пушистый, с густой шерстью, хранящей тепло. Я осторожно растянулся вдоль её тела, уложив голову так, чтобы чувствовать её дыхание, и прижался к ней всем телом.

«Держись», — мысленно потянулся к ней.

Я уткнулся носом в её лоб. Кожа была горячей. Жар. Он пугал меня больше, чем мог бы испугать холод. Потому что холод я мог победить — своим теплом. А жар… жар был внутри неё, и я ничего не мог с ним сделать.

«Продержись», — повторил я, и в этом слове было всё: мой страх, моя любовь, моя надежда. Продержаться ночь, а утром я найду место для отдыха.

Ветер завывал снаружи, заметая наше убежище. Но это было к лучшему.