Книга Мужья ведаринки. Решение княжеств, страница 23 – Евгения Зимина

Святослав побледнел от ярости.

— Это знак старой дружины моего дяди, — сказал он. — Дядя умер пять лет назад. Его люди разошлись.

— Не все, — заметил Хотислав.

Мира посмотрела на пленного. Тот отвёл глаза. Но Зоревик передал ей образ.

Колодец. Синяя юбка. Медное кольцо на женском пальце. Мужчина в сером кафтане, принимающий из женских рук маленький мешочек с серебром.

Мира закрыла глаза.

Любава.

Заплатила тем, кто должен был испугать ее, сорвать поездку и если получится, опозорить. Не убить послала она, нет, но всякое может случится. Разве углядишь, куда стрелы бьют?

Мира открыла глаза, и тут же столкнулась взглядом со Святославом.

— Вы что-то увидели.

— Да.

— Она?

Мира молчала. И этого было достаточно. Святослав отвернулся.

— Я разберусь, — сказал он.

— Нет.

Он резко посмотрел на неё.

— Нет?

— Не сейчас.

— Она могла вас убить.

— Могла, но не убила. И если вы сейчас ворвётесь в Громовержец с криком, что ваша бывшая любушка наняла татей против новой жены, город расколется до того, как я войду в ворота.

— Вы предлагаете молчать?

— Я предлагаю быть выше.

Святослав засмеялся.

— Вы не знаете Любаву.

— А она не знает меня.

Мира подошла ближе, чтобы слышал только он.

— Я не стану просить вас забыть её. Не стану требовать, чтобы вы ненавидели ту, с кем прожили три года. Но я не позволю ей разрушить союз. Завтра я войду в ваш город как жена. Не как воровка чужого счастья.

— А если она плюнет вам в лицо?

— Умоюсь. При всех. И спрошу, стало ли ей легче.

— Вы страшная женщина, Драгомира Велеславна.

— Нет. Просто Радмила меня хорошо научила.

Зоревик, сидевший на бочке, согласно свистнул.

Громовержец показался на следующий день к полудню.

Город стоял на высоком холме, над рекой Громовицей. Стены были тёмные, дубовые, обитые железными полосами. Над воротами возвышалась башня с резным знаком Перуна: три молнии, сходящиеся в один острый конец. На частоколе развевались красные стяги.

Мира остановила Ладу на вершине последнего холма.

Снизу гудел город. Здесь всё было иначе. Кузни били молотами. На тренировочном поле за стенами мелькали копья. У реки стояли ладьи с высокими носами, украшенными головами птиц и зверей. Люди Громовержца привыкли жить рядом с войной.

Святослав подъехал рядом.

— Мой дом.

— Красивый. — Ответила Мира.

— Суровый.

— Красота бывает суровой. — Мира поправила плат, коснулась ладьи на груди, потом земли Зореграда в ладанке. Зоревик перебрался с плеча на переднюю луку седла и сел прямо.

Ворота открылись.

Навстречу выехал сам ведар Братислав, отец Святослава. Рядом с ним женщина в тёмно-красном уборе, княгиня, мать Святослава. За ними дружина, старейшины, волхв.

И чуть в стороне, у колодца, стояла девушка в синей юбке.

Красивая. Тёмноволосая, тонкая, с гордо поднятой головой.

Любава.

Их взгляды встретились. В тот же миг Зоревик тихо зарычал. Мира положила ладонь ему на спину.

— Тише, — прошептала она. — Мы выше этого.

Любава услышать не могла. Но будто поняла. Подбородок её поднялся выше.

Святослав напряжённо сидел рядом.

— Я могу велеть ей уйти.

— Не надо.

— Мира.

Она впервые услышала своё короткое имя из его уст.

— Не надо, — повторила она. — Пусть смотрит.

Братислав подъехал ближе.

— Драгомира Велеславна, ведаринка Зореграда, жена моего сына, — сказал он громко. — Громовержец принимает тебя.