Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 134 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

За ними нас ждала дорога домой.

Домой.

Я поймала себя на этом слове и не стала исправлять.

На другой стороне дороги уже светала усадьба.

И когда мы вышли из Чёрной дороги, на крыльце нас встретили дети.

Лина первой увидела меня на носилках и возмущённо крикнула:

— Вы обещали вернуться, а не вернуться полумёртвой!

— Формулировки, — прошептала я. — Надо было уточнять.

Мира засмеялась сквозь слёзы.

Прохор сел прямо на ступеньки от облегчения.

Кайран смотрел на нас так, будто его мир окончательно сломался и теперь ему придётся привыкать к новому.

А дом…

Дом зажёг все окна.

Одно за другим.

Как будто праздновал.

Как будто встречал хозяйку.

Как будто впервые за двадцать лет верил, что утро действительно наступит.

Дом встречал нас светом.

Все окна горели мягко-зелёным, тёплым, почти домашним сиянием. После Чёрной дороги, после сердца Арвенна, после тёмных улиц мёртвого города этот свет казался невозможной роскошью.

Живой дом.

Живой лес.

Живые дети на крыльце.

И я — на носилках.

Не самая достойная поза для хозяйки Глухолесья, но тело окончательно отказалось учитывать мой авторитет.

— Я могу идти, — сказала я.

Северин даже не посмотрел.

— Нет.

— Хотя бы сидеть.

— Нет.

— Ты стал очень категоричным после того, как мы спасли сердце города.

— Я был категоричным и до этого. Просто ты плохо слушала.

Рейнар шёл рядом, опираясь на посох Матвея. Матвей, в свою очередь, ехал на корнях позади нас и ворчал:

— Старого человека на руках леса таскать… позор на всю округу.

— Вы сами ходить не можете, — сказала я.

— Могу.

— Вы упали три раза.

— Два с половиной.

— Медицински это три.

Лина подбежала первой. Одеяло слетело с её плеч, кукла болталась в руке, волосы торчали в разные стороны.

— Вы правда сердце вскрыли?

— Немного.

— Оно было большое?

— Очень.

— А кровь была?

— Вода.

— А король кричал?

Северин остановился.

— Лина.

Девочка тут же закрыла рот, но глаза у неё остались огромными.

Я слабо улыбнулась.

— Кричал.

Лина удовлетворённо кивнула.

— Значит, испугался.

— Немного.

— Хорошо.

И в этой детской логике было столько справедливости, что я не стала спорить.

Мира стояла чуть дальше, держа Данко за руку. Мальчик выглядел лучше: бледный, ослабший, но уже не прозрачный. Чёрные прожилки на шее почти исчезли, листочки у висков свернулись в крошечные зелёные точки, будто лес решил оставить отметку: “этот мой, но пока отпускаю”.

— Вы вернули город? — спросила Мира.

Я посмотрела на восток.

Чёрной дороги больше не было. На её месте между деревьями лежала обычная тропа — влажная, узкая, с мхом по краям. Будто сама лесная земля хотела забыть, что ещё недавно там тянулась дорога из застывшей ночи.

— Нет, — сказала я. — Мы дали ему вдохнуть.

Данко серьёзно кивнул.

— Это как после жара. Когда уже не умираешь, но ещё слабый.

Я посмотрела на него с уважением.

— Именно.

— Значит, ему нужен бульон, — сказала Лина.

— Всем нужен бульон, — вмешался Прохор с крыльца. — Дом уже сварил. Кажется.

— Кажется? — переспросила я.

Прохор понизил голос:

— Он сам открыл кухню. Там котёл. Я не спрашивал, откуда мясо.

— Правильно. Некоторые чудеса лучше принимать с благодарностью и без расследования.

Дом довольно скрипнул.

Нас внесли в холл.

И здесь передышка закончилась.