Книга Школа. Никому не говори. Том 3, страница 95 – Руфия Липа

— Соня, скажи, пожалуйста, – обратилась Люба к отличнице. – Правда, что твои дедушка с бабушкой – казаки?

— Да, на Кубани несколько поколений живёт! – ответила София, поправив круглые очки в тонкой золотой оправе.

— А ты когда-нибудь слышала про коренных и приезжих?

— Слышала. Коренными кличут переселенцев с Запорожья, а приезжих – русских с Севера. Но я не уверена. В моей семье так никто никого не называет. Дедушка говорит, что делить людей по какому-то признаку – некрасиво.

Люба промолчала. Она понимала: мама всё, что говорила, не с потолка взяла, впитав обиды детства от злых людей да перенеся опыт через жизнь, стараясь уберечь дочь. Но мир менялся, менялись люди, и Любе предстояло сделать выбор, как относиться к этому миру ей самой.

* * *

Учебный день 14 февраля подходил к завершению. Поспелова старалась отключиться от суеты болтливых одноклассниц, ожидавших валентинки, да сетовала, что предстоит в одиночку дежурить. Другие заботы занимали её мысли. Притворяясь занятой чтением, школьница размышляла над тем, что свалилось в последние дни на её неокрепшую головушку.

Старшеклассница ходила в обновках, выбранных и купленных повесой, испытывала удовольствие от отражения в школьных зеркалах и ощущала себя весьма привлекательной. Заставить Любу вновь нарядиться в допотопные старые наряды можно было лишь под дулом пистолета. В раздевалке она переобувала старомодные сапоги на Русланкины стильные кроссовки, завершая образ и кайфуя от свалившегося счастья.

Воспоминания о ссоре с Ибрагимовым на улицах Краснодара меркли перед благодарностью за купленную, удачно подобранную одежду. Тихоня без зазрения совести наврала матери про эксперименты на кружке шитья, твёрдо решив, что больше не позволит диктовать, как одеваться.

— Талантливая ты у меня! – удовлетворённо констатировала Александра, переливая тёплый свежесваренный мясной бульон из кастрюли в литровую стеклянную банку. – Руки из нужного места растут. И никакого, главное, бесстыдства! Молодец, что деньги родительские бережёшь – экономия никому ещё не вредила!

«Вот и экономьте на здоровье! – скривилась подросток, подумав про запрятанную в чехле перины заначку в несколько зарплат. – Скоро будете экономить без моего присутствия!»

— Зачем тебе бульон, мама?

— Таисии Федоровне отнесу поесть.

— С ней что-то случилось? – От нехорошего предчувствия засвербело в груди. – Раньше мы никогда ей бульон не носили!

Мама, тяжело вздохнув, хмуро посмотрела на дочку.

— Таисия Фёдоровна на выходных шла со службы и попала под проливной дождь. Промокла до нитки. Замёрзла и простыла. Знаешь, что для пожилого человека её лет вымокнуть в ледяной воде на холодном февральском ветру?.. Вот! Слегла в горячке с крупозным воспалением лёгких. Горит огнём, не разговаривает, только бредит… С ней в доме близкие подруги да родня. Лечить пытаются, но врач сказала, что Тася от силы ещё пару дней протянет!

Услышанное ударило Любу словно разрядом тока. Глаза перестали видеть от слёз.

— И ты это только щас сказала?! – выкрикнула она. – Я пойду с тобой!

— Никуда ты не пойдёшь! Нельзя такой юной на умирающего в агонии старика смотреть! Примета плохая! Жизнь горькая будет!

— Да чхать на приметы! Хочу бабу Тасю увидеть живой, пусть и в последний раз! Проститься!