Книга Школа. Никому не говори. Том 3, страница 40 – Руфия Липа

— Я извиняться не буду.

— В честь чего не будешь извиняться, Вадим?

— Не буду, и точка. Она ненормальная. Пристала к Сэро на пустом месте. Он её вообще не трогал. Зашёл, укусил яблоко…

— Сэро пусть сам за себя отвечает. Ты будешь извиняться за своё поведение.

— Не буду. Я её не оскорблял. Кто ей разрешал, а?! Решила, что если учитель, то имеет право называть меня скотом, придурком, уродом и козлом?

— Я тебя тоже придурком назвал. Иди на меня подуйся!

— Вы сказали в шутку. И все знают, что Вы на самом деле так не считаете. Короче, мне чхать! Надо оставить рюкзак – не вопрос. Уйду домой без него. Хотите, родителей вызывайте. Можете из школы выгнать. Но я извиняться не буду!

Физрук, посмотрев в упёртое лицо Середы, понял, что юноша настроен серьёзно, и перевёл взгляд на Ибрагимова. Брови последнего возмущённо взметнулись вверх.

— Не смотрите на меня, Валерий Леонидович! Я один не пойду!

— Пойдёшь, Сэро. Надо! – сухо ответил классрук и выразительно зыркнул на парня.

Школьник понял красноречивый взгляд руководителя и попросил выйти одноклассника наружу.

— Тоже не чувствую потребность извиняться. Она истеричка и моего покаяния не заслуживает, – высказался он, едва дверь захлопнулась.

— Понимаю. Но наладить контакт всё равно придётся. Она ждёт вашего прихода. И я в этом щекотливом вопросе надеялся на тебя, Сэро, изначально. Не на Вадима. Потому что знаю, что у тебя мозгов побольше, чем у кого бы то ни было в твоём классе.

Ибрагимов нахмурился, недовольно вздохнул и присел на стул возле дивана. Педагог кряхтя приземлился рядом.

— То есть козлом отпущения буду я?

— А кто кашу заварил?

— Вы знаете суть всей бучи, Валерий Леонидович? Объясню. Я немного опоздал, зашёл в кабинет. Извинился, сел на место, укусил уже наполовину съеденное яблоко, прежде чем засунуть его в рюкзак. Училка возмутилась. Я снова извинился. Этого оказалось мало. Она начала разглагольствовать о моём воспитании. Я напомнил, что извинился. Она заявила, что ей не интересны мои извинения, что не потерпит таких, как я, потому что так обращаться с собой никому не позволит. Я поинтересовался, как это так я с её персоной успел с начала урока обойтись. И понеслось!.. Встрял Вадим. Спокойно и, на мой взгляд, вполне с адекватным замечанием. Мстиславовна в край взбеленилась, принялась его оскорблять. Начала орать на всех, кто там сидел. На пустом месте, блин! И это был её первый урок! А дальше чего ждать?!.. Будто заняться нечем было, как побрызгать слюной!

— Сэро! Можешь не рассказывать. Я в курсе. Когда она успокоилась более-менее, наоравшисьна меня (не делай изумлённое лицо – ты не ослышался!), я расспросил её о сути дела. Дал ей понять, что она тоже не права – и через урок был приглашён в кабинет директора. Николай Семёнович оказался вне себя от ярости, что мои ученики довели едва пришедшую в школу учительницу, потому что преподаватель успела написать заявление на увольнение и пообещала пожаловаться в Районо.

— Ничего себе…

— Но это мелочи, сынок! В школе у семи классов в прошлой четверти больше месяца не было английского. Замещать некому, у всех других англичан нагрузка и так высокая. У директора под Новый год был очень тяжёлый разговор с родительскими комитетами из тех классов. Николай Семёнович с горем пополам за зимние каникулы нашёл Алину Мстиславовну, но и тут всё не так просто. Она племянница заместителя главы отдела образования. Легко из школы не уйдёт, да и по собственному желанию уволить её не особо получится.