Книга Школа. Никому не говори. Том 3, страница 39 – Руфия Липа

— Вообще-то всего лишь укусил…

— Сэро, ты что ли столовую сегодня пропустил?

— Никак нет, Валерий Леонидович!

— Вот и я подумал: не может быть, чтобы Сэро до столовой не добежал! Не наелся, значит, бедненький! Решил похрустеть на уроке. А когда замечание сделали – по делу, между прочим – начал огрызаться…

— Я всего лишь пошутил. Зачем она наговаривает?

— Плохо пошутил, Ибрагимов! Не оценила учительница твоей шутки! А ты, Вадим, не стерпел и поддержал приятеля-товарища, так?

— Только сказал, что из-за яблока она уже десять минут к Сэро цепляется вместо того, чтоб урок вести!

— Понятно. Скажи, Вадим, а кто ты такой, чтобы распоряжаться на уроке временем учителя?

— А кто она такая, чтобы меня уродливым козлом обзывать?!

— Не довёл бы – не обозвала б. Ты же этим комментарием не ограничился, так?.. Сам напросился! Не удержался, чтоб не вступить в группу поддержки Ибрагимова. Да, Середа? А промолчал бы – и козлом не оказался! Кстати, Сэро! А зачем ты с литературы на пол-урока смылся? Валентина Борисовна мне уже похвасталась.

— Пожаловалась, Вы хотели сказать?

— Не-е-е-е-т, похвасталась! Нечего радоваться – посмеивается он мне тут! Дай волю, вообще до школы бы не дошёл! Нет, додуматься только! Выбесить новенькую учительницу в её первый день работы в первый учебный день третьей четверти!

— Столько совпадений! Примета хорошая! – заметил повеса под одобрительное ржание класса.

— Слушай, Сэро, мне не до шуток. Ваша выходка может дорого стоить всей школе. Николай Семёнович с большим трудом нашёл учителя английского. Не просто человека с улицы взял, а сумел уговорить профессионала со стажем и соответствующим образованием. И, едва эта Алина…

Физрук задумался в попытке вспомнить отчество новенькой англичанки.

— Мстиславовна! – подсказали из строя.

— Да, точно! Едва Алина Мстиславовна переступила порог школы в надежде обучить вас всему самому доброму да прекрасному, как два придурка успели испоганить её первый рабочий день! И это сделали почему-то именно вы, а не «Г» класс.

— Хотите сказать, что «Г»-шки теперь нам этого не простят?

— Хочу сказать, Сэро, что вы, возможно, отбили у человека желание работать в нашей школе с первых минут пребывания в ней. И если от стресса Алина…

— Мстиславовна! – опять напомнил кто-то из шеренги.

— Алина Мстиславовна уволится, то ответственность за это перед школой, перед классами, кто останется опять без английского, ляжет на вас!

— Так она ещё не уволилась! – усомнился, скривившись, второй виновник.

— Вадим, это не имеет значения. На всю учительскую прогремели вы двое. Так что пойдёте после урока да искренне извинитесь. Понятно?

— Ни за что! – возмутился Середа.

— Твои «ни за что», Вадим, не принимаются! И это касается всего класса: пора взрослеть! Разговор окончен. Подойдёте ко мне оба на перемене в подсобку. А пока… Класс! Семь кругов бегом марш! Середа – двадцать отжиманий, чтоб из доходяги в мужика превратился! Ибрагимов – пятьдесят отжиманий и пятьдесят приседаний!

— Чего?!.. За что?!

— За вечно довольную жизнью физиономию. Чтобы хитрая мордаха постнее стала. Начали!

* * *

— Заходите, – ответил препод на стук двери.

Переодевшиеся нарушители прошли в подсобку и в ожидании воззрились на мужчину.

— Кладёте здесь чемоданы и топаете извиняться. С чемоданами не пущу: уверен, сбежите домой без явки с повинной! Алина… Короче, англичанка должна быть у себя в кабинете. У неё ещё вторая смена. Вперёд и с песнями!