Книга Школа. Никому не говори. Том 4, страница 99 – Руфия Липа

Кабинет русского языка и литературы трещал по швам от невообразимой какофонии. Контрацептив летал с парты на парту. 10 «А» ревел, как многоголосый зверинец. Ребята, уворачиваясь, отбивали вещь тетрадями и учебниками, чтобы та ни в коем случае не приземлилась на их родные места. Шум, гам, визжание, пошлое хихиканье, пронзительный свист – школьники дурачились, создав цирк из-за мелкого предмета, позабыв напрочь, как строили из себя на протяжении последних лет самодостаточных половозрелых взрослых, с умными лицами обсуждавших интимные отношения. Никто – совершенно никто – не решался взять злосчастный презерватив и молча выбросить в мусорку.

Жваник Илья злорадно улюлюкал во всю глотку, пока презик, кувыркаясь в воздухе, не шмякнулся ему на лицо, породив цунами издевательского смеха. Картавцев словно бесноватый скакал на стуле, хлопая в ладоши, когда латекс исподтишка плюхнулся на его ершистую макушку, – взрыв гомерического хохота, и вот Игнат, обиженный до слёз, сложив руки крестом на тощей груди, уже сидит тише воды и мрачнее тучи.

Люба веселилась больше всех из-за последствий своей шалости, хитро улыбалась да следила, чтобы контрацептив Сэро не вернулся случайно на парту к ней.

Бортник осипла от ора, пытаясь угомонить подростков.

— Чего стоишь, дурында?! – рыкнула озверевшая матрона на потерянную Варьку. – Веник с совком в зубы и убирай давай! Мать жду в школу сегодня же! В кабинете директора! У-у-у-у, развратница!!!

— Это не моё! Отвечаю! – шмыгала носом Илютина. Она с горем пополам перехватила предмет всеобщего дурачества, смела его на совок и выбросила в урну.

— Ай да Варвара, ай да баловница! – ёрничая, измывался Степанченко. – Вот это денёк! Вовек не забуду! Что ещё интересного в «чумадане» прячешь, негодница?

— Пошёл ты, придурок! Дауна кусок!!! – развернувшись, заорала девочка, напоследок рассмешив класс ещё раз.

Урок, бесспорно, был сорван. Оставшееся время Валентина Борисовна ругала 10 «А» на чём свет стоял. А Поспелова, еле сдерживаясь от удовольствия, исподтишка подглядывала, как Илютина, дрожа словно осиновый лист, тяжко рыдала взахлёб.

Позже близкий круг Вари решил разобраться, кто подложил ей в учебник свинью.

— Знаешь, когда я дежурила перед лит-рой, – шепнула Люба в ушко Бутенко на истории, – то заметила, как Тарасова с Лыткиной постоянно трутся возле Варькиной парты…

— Серьёзно?! – оживилась Дарья. – Ты это видела?!

— Видеть-то видела, но никаких серьёзных движений не заметила. Поэтому не хочу наговаривать. Вдруг показалось? – заюлила тихоня, видя, что соседка наживку заглотила.

— Близнючка, сука мерзкая, отомстить решила! – бесилась Варька, совещаясь с Виноградовой, Жваником, Сысоевым, Тимоном да Бутенко перед алгеброй. Компашка, низко опустив головы, уселась аккурат возле притворявшейся валенком Любы. – Вот мразота, а?!.. Ну я ей покажу!

— Есть вариант! – облизнувшись, выдал Жваник, решивший участвовать в отряде отмщения за то, что злополучный презик украсил его рябое рыжеватое лицо.

— А ну-ка! – встрепенулся Тимон, всегда готовый к проказам. – Илюха, давай карты на стол!

Поспелова дождалась, когда из кабинета завуча выйдет молодой информатик, припёршийся потрепаться, огляделась убедиться, что в коридоре одна, и робко постучалась.