Книга Школа. Никому не говори. Том 4, страница 63 – Руфия Липа

— Где вы купаетесь? – тактично спросил Коробкин, видя, как неудобно школьнице.

— Баню топим.

— Баня?!.. Круто! – оживилась вся троица.

— Да, круто! – зарделась девочка, мысленно перекрестившись да умолчав, что купание происходит раз в неделю.

Комната Любиного брата сразу свела гостей с ума. Восхищению подростков не было предела, когда они увидели огромный японский музыкальный центр с пятью мощными колонками, а в шкафу и комоде обнаружили полчища DVD-дисков и кассет. Мальчишки принялись изучать содержимое, и в помещении наступила почтительная тишина.

— Твой брат явно меломан! – с придыханием прошептал Сэро, вытаскивая один диск за другим, изучая перечень песен, а затем ставя на место. – Я бы здесь разрешил себя замуровать!

— Шурик действительно очень любит музыку, – ласково улыбнулась Люба. – Его запасы кассет и центр – единственное, что никогда не переезжает к новым сожительницам. Брат бережёт коллекцию как зеницу ока и постоянно пополняет. Он может купить кассету или диск ради одной песни, а затем записать сборник из мелодий, что к душе, и слушать без конца любимый набор в машине. Мне брат разрешает посещать комнату и слушать музыку столько, сколько хочется.

Имир нажал на кнопку. Музыкальный центр замигал разноцветными огнями, пожужжал диском в плеере. Дисплей поздоровался на английском с подростками и выбрал наугад номер записи. Из колонок полился отзвук баса и качественный переливающийся звук. Азиза запела про невезуху, которую гнала прочь из женской судьбы. Отличник усмехнулся, подмигнул приятелям, подёрнул элегантно плечами и начал танцевать, пластично двигаясь в такт. Сэро, расхохотавшись, щёлкнул пальцами и тоже заскользил в небольшом пространстве сквозь поток музыки.

Люба замерла. Она никогда раньше не видела вживую, как танцуют парни. Но даже не в этом было дело. Плавные движения близнецов – лёгкие покачивания бёдер, плеч, волны гибких рук, выверенные шаги – выдавали умелых танцоров. Поспелова любовалась, забывая дышать. Ибрагимовы танцевали, дурачась, минуты от силы три – и в этих минутах танца было столько чувственности и свободы, что школьница ощутила, будто пространство начинает скользить, размываться. Девичье тело обдало жаром, и ей захотелось срочно – здесь и сейчас – почувствовать себя так же легко и непринуждённо. Интуитивно тихоня поняла, что юношеское тело тоже может звать, посылать пикантные сигналы. У Сэро и Имира кайфовать получалось слишком хорошо. Никакой зажатости, никаких комплексов – только любовь к себе, своему телу и музыке.

Денис, прислонившись к шкафу, наблюдал за заворожённой Любой и улыбался. Он не впервой видел, как танцуют братья. Наблюдать девичье восхищение для Коробкина было отнюдь не в диковинку. Близнецы умели быть чувственными, и налипнуть на эту страстность тихой спокойной домашней девочке было проще пареной репы.

Песня закончилась. Имир протянул Любе руку.

— Станцуем?

Девочка хотела было отказать, но вместо этого вдруг прислушалась.

— Цепь гремит! Кто-то пришёл! Раз Туз не лает – значит, свой! Точно, скулит!

Гостям не надо было ни пояснений, ни повторять дважды. Денис секундой упал на пол и, приподняв нижний край кровати, нырнул под неё. Братья мгновенно распахнули шкаф Шурика, залезли вовнутрь и зарылись в ворохе висевшей одежды.