Книга Школа. Никому не говори. Том 5, страница 53 – Руфия Липа

— Всё равно безбожно убивать животных!

— Согласен. Безбожно. Ради забавы и без причины лишать жизни неправильно. Подло стрелять в собаку в упор из ружья только потому, что она одряхлела. Или – в уток, тупо из желания отточить снайперские навыки. Но, Люба, домашнюю живность мы выращиваем ради еды. И я, и Сэро, и отец рубим головы птице быстро, одним движением. А свинье нож в сердце загонять умеем одним точным ударом, чтобы скотина не мучилась.

— Это понятно! Но всё равно считаю, что животные помирать не должны.

Девочка тоскливо уставилась на грязное течение Ерика. Имир удручённо вздохнул, рывком сел и приобнял Поспелову.

— Все когда-нибудь помирают. О таких вещах перестаёшь думать, если несколько дней подряд толком ничего не жевал, если пустой желудок больно урчит, а рот исходится слюной от одной мысли про еду. Когда-нибудь, хоть разочек, была по-настоящему голодной? Когда в хате есть совсем нечего и еду достать неоткуда?

Тихоня широко распахнула глаза. Вопрос поставил её в тупик.

— Нет…

Цыган снисходительно улыбнулся.

— Вот поэтому так много и рассуждаешь.

— А ты бывал?

— Бывал. Когда мама была беременна Ярошем. На последних сроках она не вылазила из больницы, потому что много нервничала. Малой родился раньше положенного, крикливым очень, болел вечно, покою маме вообще не давал. Ей было не до нас. Отец пахал за троих и дома почти не появлялся. От усталости с ног валился. У него на нас улыбки не хватало, не то чтобы еды приготовить. Тогда-то Русланка и начала кашеварить по-крупному! Стряпала она в те времена отвратно, но семья была рада и этому. Пофиг, что сестра крупу не промыла, пересолила или еду нахрен сожгла – жевали молча. Потом на Кубань переехали. Потерялся контейнер с вещами и деньгами. Опять задница накрыла! Я давно, Люба, не рассуждаю, когда надо отрубить голову курице или разделать гуся. Надо – значит, надо. Делай молча.

Отличник примирительно улыбнулся и нежно поцеловал её в лоб, затем в губы. Девушка послушно ответила, но, когда он повторно потянулся за поцелуем, аккуратно увернулась.

— Чего?..

— Ничего. Думаешь, что я неженка заевшаяся?

— Нет, конечно! Ты же выросла здесь, на земле, среди хозяйств и огородов, в отличие от меня, городского. И я уверен, ты в курсе, что студенты-медики препарируют животных. Благодаря этим навыкам будущие ветеринары и хирурги хорошо выполняют потом свою сложную и важную работу. Внутренностей жаб и змей ты и в учебнике биологии нагляделась, так что они тебе не в диковинку. Ты сейчас, Люба, слишком сильно грузишься, наверное, потому что тебя парит сама смерть?

Поспелова вздрогнула. Имир глядел на неё спокойно, понимающе.

— Просто всё время кажется, что смерть где-то рядом. Папа много раз рубил головы курам и уткам, но пугать меня это не перестало. До сих пор прячусь и затыкаю плотно уши, когда он несёт к бревну истошно орущую птицу. Потом ощипываю, потрошу, готовлю обед – и никогда не ем. Не могу. В супах даже юшку не пробую. Плохо мне. Чувствую себя причастной. Убийцей. С детства разделываю – и сама себя ненавижу. В жизнь бы намеренно, как ты, беззащитную лягушку не разрезала! Она же маленькая, живая и ни в чём не виновата! Особенно в том, что попалась тебе в руки. Это нечестно по отношению к малютке!