Книга Школа. Никому не говори. Том 1, страница 78 – Руфия Липа

Это было страшное время для Александры Григорьевны – работника исполнительного и ответственного. Человека в работе справедливого, порядочного и принципиального. Женщине, не желавшей быть замешанной в закулисных делишках ж/д коллектива, было от чего дрожать: от страха подставы, боязни тюремного заключения и несмываемого грязного пятна на будущем сына и дочери.

* * *

Пружина, натянутая от тяжёлой входной двери коридора к наличнику, протяжно затрещала.

Александра Григорьевна отвлеклась от бумаг, чтобы посмотреть на посетителей.

В товарную контору вошли двое мальчиков-подростков в спортивных штанах и ветровках. Головы ребят были покрыты капюшонами, из-под которых смотрели на женщину две пары внимательных обсидиановых глаз. Тот, что вошёл первым, держал большой цветной пакет.

— Здравствуйте! – учтиво поздоровался он и смахнул капюшон с головы.

Оконный свет упал мальчику на лицо. Аппетитная кожа, необычный разрез глаз, правильный, с небольшой горбинкой нос. В аккуратных, чуть оттопыренных ушах красовались серебряные два крошечных кольца и гвоздик. Вперемешку с чёрными волнистыми прядями смотрелись контрастом крашеные пшеничные, порядком отросшие у корней.

Второй повторил приветствие за первым. Коротко остриженный, без колец в ушах и крашеных волос. Умный холодный взгляд.

«Смуглые! Патлы и зенки будто в дёгте измазали, – отметила с неудовольствием товарный кассир, досадливо поджала губы и подозрительно сощурила глаза. – Попрошайки или мошенники; хотят какую-то дрянь подсунуть! Или украсть что-нибудь. А вдруг наводка?.. Молодчики-то крепкие, статные!»

— Ничего покупать не буду. И дать мне вам нечего! – грубо отрезала она.

У первого по лицу пробежала тень изумления.

— Мы принесли фрукты, как отец обещал, – ответил Имир совершенно спокойно. Будто не заметил, что его с братом приняли за бродяг.

Сэро шагнул к столу и показал содержимое пакета. Из полиэтиленового недра на Александру глядели наливные тёмно-красные бока яблок и сочная плоть жёлтых груш.

— Груши жёсткие, ещё не дозрели. Дома подержите в тепле пару дней, и можно есть. Яблоки же в самый раз, – пояснил отличник.

Тут Григорьевна сообразила, что к чему, и засуетилась, дабы сгладить неловкость.

— Сыновья Алмаза Иштвановича, значит! – всплеснула она руками и быстро-быстро затараторила: – Так бы с порога и сказали, а то я было надумала! Время неспокойное, а касса, как видите, без решёток, кабинет обычный… А выросли-то! Последний раз видела вас совсем детьми. Вон как вытянулись! Красавцы удалые! Жениться молодчикам пора!

Сэро, смутившись, опустил взгляд и лукаво усмехнулся.

— Белозубые! Оба – вылитый Алмаз!.. Спасибо за яблочки, золотцы, большое! Стоило попросить папку вашего, чтобы к нам на хату принесли… Хотя какая разница? Василь на велосипеде дотащит!

Имир к восторженно-торопливой трескотне отнёсся отстранённо-холодно. Он часто приходил на работу к отцу, где не раз сталкивался да здоровался с Григорьевной. Женщина могла давно запомнить, как выглядит сын коллеги, если б хотела. Поэтому пустая болтовня, отвлекавшая от грубой фразы в начале общения, на парня не действовала. Вдобавок школьник помнил вчерашний разговор с Алмазом:

— Зачем тащить фрукты на ж/д, если мы от Поспеловых в десяти минутах ходьбы живём?