Книга Школа. Никому не говори. Том 1, страница 76 – Руфия Липа

Поспелова доверчиво улыбнулась. Она надеялась, что кудрявый, как барашек, низкорослый круглолицый парнишка, с белыми, как хлопковый цветок, волосами и круглыми, словно плошки, светло-голубыми глазами, окажется настоящим другом.

— Обязательно приду! – ответила тихоня и тут же стыдливо добавила: – Извини, но вот ко мне нельзя…

— Я в курсе, – спокойно выдал парень. – Родители строгие. Имир рассказал.

«А Имиру откуда известно? Сэро, значит, поделился, – сконфузилась Люба. – Ну и хорошо. Меньше с Пашей объясняться придётся».

— Эй, Поспелова! – раздался громкий окрик со стороны. – Чего тут трёшься, внешний вид улицы портишь?!.. Нельзя тебе из дому выходить, людей пугать!

Подростки обернулись.

Жваник и Сысоев поравнялись с парочкой. Илья злобно скривился в ответ на Любин немой взгляд, а Матвей ехидно, с ног до головы, осмотрел её собеседника. Но, видимо, что-то Сысоеву не понравилось в блондине, что пришлось спрятать ехидство поглубже и отвернуться. Жваник тоже стушевался, но и закончить просто так свою тираду уж больно не хотел:

— Радуйся, обезьяна, в понедельник мы будем школе! По нашим предварительным ласкам соскучилась, правда?.. Хорошо живётся без нас в классе? Слишком спокойно, да? – бросил одноклассник напоследок, и оба пацана, скалясь, быстро исчезли вдали.

— Тебя в классе обижают? – недовольно поджал губы Паша.

— Нет-нет, неправда! – задохнулась Поспелова. Страх разоблачения собственной ничтожности в школьной среде дал о себе знать.

«Почему упыри вылезли именно сейчас?! Они же болеют! Какого чёрта по домам не сидится?.. Паша перестанет со мною дружить! Побрезгует водиться с девкой, которую гноят!» – мысль потерять едва обретённого друга привела Любу в панику.

Добрый и улыбчивый Овчинников, будучи на полголовы ниже сверстницы, маленький и щупленький, остроплечий, немного сутулый, выглядел раздражённым и обеспокоенным.

— Твои одноклассники обзывались!

Девочка промолчала, до боли сжав пальцы в кулаки, и отвернулась, что было воспринято Пашей как знак согласия.

— Ты им что-то сделала?

Ровесница нехотя повернула перепуганное личико к блондину. Посмотрела честно, открыто. В серых глазах отражалась внутренняя горечь человека, не знавшего хорошего отношения.

— Нет, ничего не делала, – еле слышно произнесла школьница, покачав отрицательно головой.

Паша замолчал минуты эдак на две, задумчиво смотря в ту сторону, куда смыло дружбанов Тимона.

— Ненормально так человека оскорблять, даже если он глубоко не нравится! Злые эти двое! Очень злые! У тебя не класс, а гадюшник!

— Нет, наоборот. Дружный, компанейский! – поспешила заверить в обратном тихоня. – Можешь у Сэро спросить.

— А Сэро, кстати, в курсе, что тебе в школе покоя нет? – поинтересовался Овчинников.

«Чёрт! И кто меня за язык дёргал?» – спохватилась Люба.

— Нет! Вот ему точно знать не стоит! – быстро затараторила она. – Позорище! Пашенька, не говори Сэро! Пожалуйста-пожалуйста!

— Почему? – здорово удивился он, видя в дружбане решение Любиной проблемы.

— Потому что я прошу! Ничего приятного не выйдет! Пожалуйста…

Павлик промолчал. Ровесник думал вмешаться, заступиться за девочку. Он злился и негодовал, потому что был уверен: в хамских поступках этих двоих виноваты лишь вседозволенность и безнаказанность.