Книга Школа. Никому не говори. Том 2, страница 73 – Руфия Липа

Первый раз Тим додумался привлечь внимание через пакости, когда начальная школа сменилась на среднюю. Уроки вёл рой преподов, приходилось за перемену перебегать из одного кабинета в другой. Мальчик подговорил верного, следовавшего по пятам Илюху толкнуть шутки ради Любу в столовой.

Жваник с радостью осуществил задуманное, со всей дури пихнув в стену только взявшую поднос Поспелову. Посуда разбилась, девочка облилась супом и какао, а Тимон, наблюдавший исподтишка, ждал, что последует дальше. Но тихоня не заплакала, не полезла драться с Ильёй, не пошла жаловаться Бортник. На следующий день не прибежала в школу её грозная мама. Тогда мальчишка начал подговаривать одноклассников и, видя, что ровесница по-прежнему не жалуется никому, стал действовать более открыто и сам, выжидая, когда чудачка начнёт огрызаться, драться, поворачиваться на обидные прозвища, летевшие градом.

Толку было ноль. Степанченко недоумевал и злился.

* * *

Летом перед восьмым классом, в очередной раз подравшись с отцом, мать зашла в комнату Тима (семья уже переехала в достроенный просторный дом). На лице женщины вокруг левого глаза набухал синяк, с подбитой губы сочилась кровь. Мать, прикрыв пострадавшую губу платком, погладила сына по голове. От женщины в радиусе метра расходился пьяный перегар.

— Тимоша, приглядывайся к Поспеловой, чтоб не жить, как я – с твоим папаней. Она симпатичная, из приличной семьи с образованием и деньгами! Дом огромный наверняка ей достанется! Никогда она поперёк слова не скажет, станет в рот заглядывать и годить! Будешь как в масле сыр кататься!

— Ма, да она отмороженная! – прыснул пацан. – Всё время ходит с рылом, будто в свинарник зашла! На людей вообще не смотрит.

— А на тебя? – нетрезвая женщина пытливо посмотрела на подростка.

— И на меня. Сидит, молчит, общается лишь с Федотовой и с Лаврентьевой.

— О-о-о, ну ещё бы!!!.. Одни богачки!

— Короче, коза высокомерная.

— А ты подход найди. – Мать наклонилась и перешла на шёпот. Перегар ударил Тимофею в нос. – Если надо, силой возьми! У неё семья порядочная, сделают всё возможное, чтобы позор скрыть. Вот и будет твоей! Так раньше небогатые парни делали. Если по-другому никак, то почему бы и нет?

Школьник покраснел, едва представив то, что ему предложила пьяная родительница.

За стеной скулил осоловелый отец. Мать в пылу драки вырвала ему несколько клоков и прокусила до мяса руку. Жена в драках мужу никогда не уступала.

Мальчик знал с пелёнок: родители протрезвеют, помирятся, простят друг друга. Мама подстрижёт папу, чтобы он из-за выдранных прядей не смотрелся плешивым. Они начнут обниматься, миловаться, целоваться, а потом в их комнате раздастся ритмичный скрип кровати, перемежаясь с томными стонами. Предки ругались на всю округу, дрались на потеху соседям, но всегда мирились и продолжали жить-поживать.

Тим и его старшие братья уважали родителей. Мысли не было осуждать старших, а те, кто пытались проявить неуважение к их семье, сразу получали кулаком в зубы.

* * *

В середине восьмого класса Тимон подошёл один на один к Бортник и попросил посадить его к Любе, чтобы «подтянуться в учёбе». Теперь девчонка была на расстоянии вытянутой руки, но всё равно вела себя как истукан. Он портил специально её вещи, толкал, пинал ногами под партой, оскорблял – ноль реакции. Нравилось мальчику брать молчаливую одноклассницу за руку и тянуть её тоненькие белые пальчики из суставов, а один раз он весь урок математики тыкал под столом в девчачье бедро остриём циркуля. Поспелова упорно молчала до победного, хотя, подглядывая в спортивной раздевалке, шатен увидел на её бедре огромный синяк от множества проколов.