Книга Школа. Никому не говори. Том 2, страница 107 – Руфия Липа

Красная как рак, школьница не знала, плакать ли ей от стыда или ругаться от гнева. Она, пытаясь успокоиться, глубоко дышала, но воздуха будто не хватало. Ибрагимов, лукаво посмеиваясь, бесстыже сверлил её личико своими чёрными глазами, наслаждаясь тем, что смог вывести приятельницу из себя и отбить у неё на некоторое время манеру поучать.

«Если начну орать, буду выглядеть глупо. Обижусь – тоже неумно. Сэро этим не проймёшь. Вот чёрт! Как же уделать нахала?! Ненавижу тебя, Ибрагимов!!! Будет за мной должок», – поразмыслила Поспелова и – будто и не злилась – молча зашагала дальше. Он усмехнулся и пошел рядом, тоже молча.

— У тебя куртка красивая, – заговорила она, справившись с волнением, когда в молчании был пройден целый квартал. – Мне ещё в субботу понравилась. Забыла тебе комплимент сделать!

— А, это мама из Турции привезла, – ответил повеса как ни в чём не бывало. – Хотела её на продажу выставить, но я вещь себе выклянчил.

— Мама твоя в Турцию ездит? Сама?! Не боится? – восхитилась старшеклассница.

— Да, за вещами. Она торгует здесь, на рынке. Несколько палаток держит… Не боится. И не одна ездит: то с отцом, то Руслану с собой берёт, но чаще всего – нас с Имиром.

— Зачем?

— Помогать. Не одной же всё на спине тащить! На зимние каникулы мы, кстати, с мамой уедем в Турцию.

— А здесь, в России, что, вещи не шьют?

— Шьют. Но выбор пока невелик. Да и шмотки откровенно страшные, не вызывают желания их надевать. Такое на рынке не продашь. У мамы вкус хороший: умеет манатки выбирать классные, что всё раскупают.

— Круто! Завидую вам!

— Чего завидуешь?

— За границу ездите, вещи красивые находите. У нас в классе моднее всех Илютина Варя одевается. Наверно, тоже турецкие манатки покупает.

— А, коротконогая малявка! Которая сегодня тебя целкой-патриоткой назвала, – усмехнулся Сэро, покосившись на неё. Люба опять покраснела. – Эту знаю: на всех без разбору что в школе, что в «Торнадо» вешается.

— Разве вешается?! – удивилась девочка. – Совсем не замечала! Варя много с кем дружит! И с ней многие дружить хотят!

— Ну это ты так видишь! А я наблюдаю доставучую коротышку-прилипалу, ржущую почище, чем кобыла в стойле. Имир её не переваривает.

— Почему?

— Вульгарная, говорит, девица, – ответил Сэро, а, помолчав, добавил: – Она тебе завидует, поэтому и гадит.

— Зачем завидовать? Во мне ничего интересного нет. А Варя обаятельная и уверенная!

— Значит, не уверенная. И ты ошибаешься. Насчёт себя – тоже. Попробуй посмотреть под другим углом. Почему, как думаешь, плюгавая мелочь к тебе лезет?

— Ну-у-у, я ей не нравлюсь…

— Почему не нравишься?

— Потому что на неё не похожа…

— На меня тоже много кто не похож, так я же с оскорблениями к этим людям не пристаю. А ты обзываешься на людей, не похожих на тебя?

— Нет. Даже и не думала, зачем оно мне?!

— Вот и я о том же. Ты смотришь на людей и думаешь типа: «Я неинтересная, поэтому меня не любят». Почему решила, что неинтересная? Почему считаешь, что хамство равно уверенность и обаяние? Визжать как резаный поросёнок при большом скоплении народа и скалить грязный рот, выпячивая насквозь сгнившее нутро, рассказывать, как другим жить, когда тебя об этом не просили – признак невоспитанности, избалованности и безнаказанности. А не уверенности и обаяния. Уверен в себе Паша Овчинников. Знаешь, почему? Он умудряется дружить со всеми, никуда не встревать, не идти ни у кого на поводу и решения принимает сам.