Книга Школа. Никому не говори. Том 2, страница 104 – Руфия Липа

— Давно думаю, что нужно объединяться! Трудно, когда один хамку заткнуть пытаешься, но уверена: будет легче, если несколько ей глотку разом перекроют! – Юлиана заарканила жертву под другую руку. – Ты, Люба, хорошая, классная, и могла бы с нами дружить, как считаешь? Разбавишь нашу компанию, будем болтать, гулять, делиться домашками, помогать друг другу!

Близнюк и Лыткина задели натянутую струну, позволив на мгновение возродиться надежде, что у одиночки могут быть настоящие подруги, с которыми возможно чувствовать себя своей, нужной. Вот только натренированное чутьё затравленного зверя подсказывало: что-то не так. Бывшая подружка и Юлиана таращились заискивающе, въедливо, не пытаясь прикрыть хищный замысел.

Поспелова инстинктивно обернулась, испытывая смутный дискомфорт. И пересеклась взглядом с повесой, что неторопливо шёл позади с товарищами. Сэро вопросительно приподнял бровь, намекая, что один домой топать не желает. Люба виновато пожала плечами. Брюнет скривился. Катя и Юля повернулись следом и, обнаружив Ибрагимова, многозначительно переглянулись.

— Не пошел Виноградову провожать! – удивлённо заметила рыжая.

— И не будет, поверь! – поморщилась Юлиана. – Цаца рано губу раскатала! Ибрагимов ей не по зубам.

— Но они же вместе тусуются то там то здесь! – возразила Катерина.

— Тусоваться не значит встречаться. Ладно, Катюш, хватит! Много разговариваем, – властно обрезала Близнюк, намекая на лишние уши. – Тебя не напрягает, Любушка, сидеть с Бутенко?

— Нет. Почему должно?

— Бутенко – подружка Илютиной, а Илютина тебя за человека не считает! Наверное, слышишь гадости всякие про себя…

— Ну-у-у…

— О чем они обычно трындят?

— Да обо всём…

— Юлю сегодня обсуждали?

Тихоня вопросительно взглянула на Катю. Она быстро, нетерпеливо затараторила:

— Люба, мы же дружим, помнишь?!.. Поверь, я и Юля тебя не сольём! Всё, что расскажешь, останется секретом!

Раньше Люба повелась бы и разболтала чужие секреты в надежде стать частью большой дружбы. Но с сентября многое изменилось. Школьница вспомнила вечер прошедшей субботы: тёмная речка, тротуар, заваленный срубленной ивой, профиль Коробкина в сигаретном дыму и его слова: «Вопрос не в том, что обидно, а в том, как сама будешь поступать с таким отношением и неприятными людьми, понимаешь?»

«Сейчас козы красиво мои уши мёдом смазывают. А потом, когда начнётся разбор полётов «где узнали/кто сказал», кумушки сольют меня, как помои в отхожую яму. Однокласснички считают меня последней дурой!»

— Любонька?.. Чего молчишь, родная?!.. Задумалась? – сверстницы жадно ожидали.

Она высвободила руки от прицепившихся подружек. Кокетки непонимающе переглянулись.

— Не припомню такого. Я их не особо слушаю.

— Не особо слушаешь?!..

— Ну да. Я уроки повторяю, чтобы зря время не терять. Да и подслушивать нехорошо, считаю.

Катька и Юля озадаченно уставились друг на друга.

— Прям настолько не интересно?!.. Быть не может! Не верю! И переписку их не видела?

— Видела, конечно.

— Что писали?!.. Расскажи! – рьяно схватились за шанс сплетницы.

— Я не подглядывала. Подглядывать ведь тоже нехорошо, – улыбнулась Поспелова.

— Это же прям под твоим носом было! – не выдержав, грубо упрекнула Юлиана, изменившись в лице. Былое благодушие как корова языком слизала.