Книга Школа. Никому не говори. Том 6, страница 31 – Руфия Липа

Место это походило на иллюстрацию к сказке «Сестрица Алёнушка и братец Иванушка». Бурные заросли из диких кустов, деревьев и камышей погружали берег в дремучую полутьму. Проблески солнечных лучей, пытаясь продраться к земле сквозь густоту листвы, игриво мелькали в просветах благодаря лёгкому ветерку. Людьми и не пахло. Только слышалось, как по дороге через сотню метров носятся машины. Благодать! Портили кайф назойливые комары, метившие беспардонно искусать любой оголённый участок человеческой кожи.

Впервые за год знакомства повеса и тихоня, развалившись у воды, общались на равных. Без ехидных шуток, без поучений, без чопорности и подколов. Подростки непринуждённо шутили, болтали обо всём, о чём хотелось.

Люба ещё не видела Сэро таким, каким он был с ней сейчас. Нахал, красавец, заводила, вор, душа компании, экстремал, пошляк и ловелас – все эти образы были ей знакомы и давно не удивляли. Сегодня же, у реки, в потайном месте, он превратился в ребёнка – добродушного, ласкового и беспечного мальчишку, что видит мир детскими глазами, не замутнёнными грехом. Милая детскость проявлялась во всём: в непосредственных движениях, нежной улыбке, мягком порхании длинных густых ресниц, ребяческом прищуре чёрных глаз и в разговоре, ставшим лёгким, дурашливым, беззаботным. Невинность сбивала с толку и одновременно умиляла. Сэро будто наконец по-настоящему расслабился и доверился.

«И тебя, оказывается, толком не знаю. Открытие так открытие».

— Ой, Сэро, веришь! – не удержавшись, расчувствовалась Люба от внезапного душевного порыва. – Ты такой… Что я прям… Ах!

В последний момент ей удалось вернуть контроль, и школьница быстро закрыла рот.

— Что? – оживился он, небрежно вспоминавший вслух, как впервые посмотрел «От заката до рассвета». – Что ты прям?.. Ну?! Хватить играть в молчанку! Чего хотела сказать?

Люба подскочила и, растерянная, сделала непроизвольный шаг назад. Ибрагимов поднялся следом, не сводя с неё пытливых чёрных глаз.

— Хотела признаться, да? – вкрадчиво произнёс юноша, не скрывая лукаво-торжественных нот.

— В чём?! – визгливо пискнула она.

— Что влюбилась! – расхохотался Сэро и победно уставился на ровесницу.

— Чего?!.. Вот уж нет! – Поспелова вспыхнула маковым цветом и стыдливо метнулась за ствол огромной ивы, возле которой они только что лежали.

— Вот уж да! И ещё раз да! Ну же, сознавайся! Ты в меня влюбилась?! – напирал повеса, смело зашагав следом за ней. – Наконец-то! Будь честной, лапочка! Говори: «Сэро, я тебя люблю!»

— Не дождёшься! – Люба металась вокруг дерева, пытаясь уйти от цыгана, шедшего за ней по пятам. – Не признаюсь! Раз такой умный, сначала сам сознавайся! Говори, что меня любишь!

Сэро остановился. Беззаботный ребёнок безвозвратно исчез. Взгляд его сверкнул холодом, рот заносчиво усмехнулся. По лицу пробежала тень.

— Не в чем мне перед тобой сознаваться! – небрежно бросил он стальным тоном. – Не влюблялся и влюбляться не собираюсь!

Любу словно окатило ледяной водой из ушата.

— Все рано или поздно…

— Плевать на всех! – отрезал брюнет.

— Но ведь если тебе девушка понравится, – жалобно мяукнув, предположила Поспелова. – Ты предложишь ей встречаться…

— Ха! Не предложу. Не дождутся! Ни одной не обломится! – самоуверенно заявил Сэро. – Тем более не женюсь. Это для лохов. Не для меня. Никто не заставит. Никогда не признавался в любви и не признаюсь!