Книга Школа. Никому не говори. Том 6, страница 118 – Руфия Липа

— Не заливай…

— Моя мама знает про нас! – перебила она. – Я призналась ей в тот же вечер, когда ты позвал меня в парк. Она одобряет мой выбор и готова с Имиром познакомиться!

Цыган побагровел от злости. Его кулак прижался к Любиному мягкому животу и начал вкручиваться в плоть. Школьница попыталась стерпеть, но не выдержала боли и сквозь зубы застонала.

— Не нравится, да? – вкрадчиво спросил юноша. – И не надейся приблизиться к моему брату!

— Не надеюсь, – прошептала тихоня, не удержав слезы, что предательски покатилась по щеке. – Но любить не перестану.

Сэро, нахмурившись, промолчал, лишь изучающе начал бродить взглядом по её расстроенному личику, потом – по телу, а затем развязно ухмыльнулся и спросил:

— А кем для тебя был я?

— Ты? – Люба опешила, на мгновение словила паузу, но решила быть честной: – Другом. Клёвым и очень крутым. Я тебе завидовала с самого знакомства, хотела быть похожей во всём, считала идеальным. Даже влюблена была…

Старшеклассница покраснела и робко поджала губы.

— Грезила тобой. Надеялась, что обратишь внимание и выберешь меня. А потом… Потом в моей жизни появился Имир, и одержимость тобой как рукой сняло. Прости, Сэро! Пожалуйста…

Сэро ничего не ответил. Он задумался об их отношениях, ушедших и навсегда потерянных, теперь приносивших ему ноющую боль, что неизвестно когда заживёт. Он потянулся к Любиной юбке и слегка задрал, будто собирался под подол запустить руку. Люба застыла в нехорошем предчувствии и закрыла невольно глаза. Повеса язвительно рассмеялся.

— Чего зажмурилась, кулёма?!.. Раскатала губу, что лапать буду?!.. Не рассчитывай! Мне стоять рядом мерзко, не то что трогать тебя! Ты, Поспелова, хуже последней спидозной потрёпанной шаболды!

Униженная девушка, еле сдерживаясь, чтобы вконец не разрыдаться, приглушённо засопела.

— Слушай, – продолжил насмехаться он. – А ты правильно проституткой пахать хотела! Как я не вкурил сразу?! Это ж, блин, реально твоё! Далеко пойдешь, Любаня, со своим рабочим настроем!

Сэро убрал руку с шеи ровесницы, отошёл на пару шагов и резко плюнул в неё. Поспелова испуганно дёрнулась, закрыла глаза. Плевок попал на юбку и повис на ткани тягучим густым комком.

— Не приближайся, тварь, ни к нам, ни к нашим знакомым! Иначе я за себя не отвечаю.

Старшеклассник развернулся и пошёл к лестнице. Спустившись на две ступеньки, он обернулся и бросил последнюю угрозу:

— Мы теперь враги насмерть, поняла, Поспелова?!.. Одно неосторожное движение – и Кабан покажется раем по сравнению с адом, который тебе устрою я! Только дай повод, дрянь!

Шаги его затихли на первом этаже. Люба простояла у стены в немом ступоре до звонка, затем, очнувшись, смахнула повисший плевок с юбки и машинально на негнущихся ногах пошла на урок.

Поспелова не помнила, как отсидела оставшиеся занятия. Вернувшись домой, она камнем упала на кровать и провалялась в ней весь день, вечер и ночь, а утром встала разбитая, словно на своём горбу плугом колхозные земли перепахала. Её морозило, тело бил крупный озноб. Градусник показал вопиющую температуру в сорок градусов.

Девушка слегла, разбитая горячкой. Она то проваливалась в сон, то возвращалась в реальность, мокрая от жара и пота. То, что все дорогие сердцу ребята – Ибрагимовы, Денис, Паша – записали её в паскудины, крепко школьницу подкосило и вогнало в желание исчезнуть прочь с белого света.