Книга Школа. Никому не говори. Том 6, страница 106 – Руфия Липа

Что Поспелова делала у них в доме?.. К Сэро она ни разу не приходила по желанию. Даже не просилась. Лишь однажды позвонила, когда налипла в маркете. Они сидели рядом, будто прилипли друг к другу – одна книга на двоих. На кровати Имира.

Сэро знал как Отче наш – будущий медалист категоричен до фанатизма касаемо своих вещей. Никто не мог подойти к его постели, не то что усесться. Никто!

«Я идиот. Я грёбаный идиот!» Юноша почувствовал, как глаза от шока вылазят из орбит.

Сколько было девок в их компании? Тьма! Имира не волновала ни одна. Кроме Поспеловой. И дело было не в семье, нет! Семья Любы – прикрытие, ясен пень. Сэро припомнил, как брат всегда отстаивал девушку в их совместных диалогах, как защищал её и как взбесился, едва узнал про Краснодар. Досталось на орехи знатно и повесе, и Оглы.

«Куда я смотрел, мля?! Почему проворонил?.. О чём думал в тот момент, когда застукал их?!.. Ещё кровать была мятая, скомканная, заправленная кое-как – совсем на брата не похоже… Чёрт!»

Телефонный справочник, кувыркнувшись в воздухе, с размаху распластался о стену, а повеса, не помня себя от гнева, уже распахивал дверь на кухню.

Медалист высыпал порезанную картошку в раскалённую сковороду. Он мельком глянул на вошедшего, а затем убавил газ под блюдом.

— Искупался?

— Поспелова, – было произнесено в ответ.

— Что Поспелова? – не понял отличник, занятый перемешиванием содержимого сковороды.

— Тыспалс Поспеловой.

Имир лишь со второго раза услышал, насколько враждебным тоном разговаривает его беспечный брат-балагур. Он не успел сообразить, не то что повернуться, как ему в лицо с размаху прилетел кулак.

Умник от удара отлетел к окну. Задетая сковорода не удержалась на плите и полетела на пол. Линолеум залило подсолнечным маслом и подрумяненными дольками картофеля. Сковородка боком покатилась к противоположной стене и неуклюже стукнулась об неё.

Сэро не собирался дожидаться, когда противник очухается и начнёт соображать. Второй тумак отбросил близнеца на обеденный стол. Тот под весом тела закряхтел, затрещал, одна из старых ножек подкосилась – и стол рухнул. Загремела упавшая посуда: две чашки и блюдо с конфетами, что россыпью усеяли линолеум наравне с непрожаренным картофаном.

Повеса сиганул на брата сверху и начал градом осыпать ударами. Имир сгруппировался. Тычки сыпались и сыпались: по голове, по рукам, по рёбрам. Цыган едва успевал прикрываться от ярости взбешённого родича. Но для бывалого старшеклассника в нападении был один жирный плюс: Сэро себя не контролировал – и умник не преминул этим воспользоваться. Момент – и сверху уже сидит Имир, подмяв очумелого близнеца под себя и направив кулак ему в лицо.

— Сиди, сука, смирно! – рявкнул он. – Иначе харю располосую почище, чем ты – Коробкинскую!

Сэро замер. Глаза его, налитые ненавистью, сверлили отличника насквозь.

— Чего пялишься?!.. Да, мы с Поспеловой спали! Много, долго, хорошо! Усвоил?! Доволен?.. Ты не успел, и это твои проблемы! Нехрен было целый год яйца чесать! Девка тебя не дождалась!.. Чего теперь хочешь?! Отомстить?.. Мсти хоть до усрачки! Только заруби на носу, засранец, – бить себя я тебе не дам. Не позволю. Ещё раз замахнёшься – оторву клешни нахер и рёбра переломаю! И не посмотрю, что брат родной.

Имир поднялся на ноги, шумно дыша и не сводя с повесы внимательных настороженных глаз. Близнец встал следом. Оба, испачканные в раскалённом разлитом масле, пялились друг на друга, буквально дыша злобой.