Книга Школа. Никому не говори. Том 6, страница 107 – Руфия Липа

— Зачем?

— Что «зачем»?

— Зачем скрывали?

Имир завис. Путного ответа у него не было. Что сказать в своё оправдание? Как объяснить?

Сэро не нужен был ответ – всё ему было понятно без лишних слов. Повеса развернулся и вышел вон.

Медалист за ним не последовал. Сначала он выключил газ, горевший зазря. Потом поднял чудом не разбившуюся посуду, сковороду, сложил всё в раковину. Подмёл линолеум и выкинул картофель вместе с конфетами в мусорное ведро. Прикрутил ножку стола. Машинально отмыл с чистящим полы от растительного масла и лишь после на негнущихся деревянных ногах прошёл в спальню.

Сэро там не оказалось. Отличник обошёл в его поисках все закоулки. Брата не было нигде: ни в хате, ни во дворе, ни в огороде, ни в постройках, ни в погребе, ни на чердаке. Только разбитое зеркало на двери гардероба – кулаком, со следами крови – красочно сообщало, в каком состоянии ушёл он из дома.

Имир устало – не в силах ни думать, ни злиться, ни действовать – опустился на свою кровать. На потерянного, разбитого юношу залпом накатила и утопила в себе бездушная, тупая, одуряющая пустота.

* * *

Три дня подряд повеса не появлялся дома. Не появился он и на четвёртый. Где он ел-пил, где ночевал – для Имира оставалось загадкой.

В жилье проклятой бабы Ганны всё шло своим чередом. Мать торговала и шила на заказ. Отец работал в две смены. Малые ходили в школу и в садик. Звонил Арон. Русланка тусила в соседнем городе, где заодно и училась. Большое семейство Ибрагимовых было занято насущной суетой, и отсутствию Сэро никто не придал значения. Парень и раньше гулял ночами, чего шум наводить? Нагуляется – явится живой и здоровый.

Имиру было неспокойно. Раньше всё разрешающий халатный пофигизм родителей был близнецам на руку, так как позволял творить и валандаться где и сколько хочется. А теперь каждый день был на счету. Где Сэро? С кем? Как?.. Отличник сходил с ума и дико переживал. Его подопечные проверили всю станицу – брат как в воду канул. Паспорт повесы лежал в тумбе. Вещи тоже были на месте. Рюкзак валялся у изножья кровати. Схроны с заначкой не потревожены. Умник только и делал, что молился Богу, чтобы его копия сгоряча ничего не наворотила.

Возле № 27 как с переулка, так и со стороны огородов дежурили свои. Пацаны по цепочке ходили к Лосям в нужные часы и наблюдали за девчонкой – тишина. Поспелова уходила в школу одна и сама возвращалась.

Имир взял у врача справку на неделю. Школа его не интересовала, уроки стояли поперёк горла. Книжки читать не хотелось. Всё, что ему оставалось, – держать руку на пульсе да мучительно ждать, когда Сэро подаст хоть какой-то знак. Медалист опасался худшего расклада, но приказывал себе не сметь даже думать о плохом, – и молился, молился.

На пятый день Сэро вылез из ниоткуда, заявившись к Оглы Илье. Тот, уже поставленный на уши пропажей другана, исчезнувшего с радаров, знатно обрадовался.

Община Оглы в соседнем городе занимала добрых пол-улицы. Несколько огромных домов, умело поделённых на части для отдельных семей, – вроде, вся родня вместе, но при этом каждый живёт самостоятельно. Оглы не нуждались в огородах – свободную землю на их участках хаотично усеяли лежаки, зонтики, мангалы, лавочки, беседки, песочницы и качели. Многочисленное семейство ходило друг к другу в гости без лишних раскланиваний, вся детвора считалась общей и своей.