Книга Школа. Никому не говори. Том 6, страница 103 – Руфия Липа

— Брат не прав, признаю.

— Брат твой оборзел! – Под разгорячённым шатеном жалобно скрипнул стул. – Как же он задолбал! Любит под себя всё подгребать, а заодно отбирать у меня моё. Люба с ним не будет, пусть не надеется!

— Согласен. Сэро надеяться в отношениях с Поспеловой не на что. – Отличник холодно улыбнулся. – Впрочем, как и тебе.

Коробкин посмотрел на него исподлобья, оскорбленный и возмущённый таким заявлением.

— Поспелова не будет ни с тобой, ни с Сэро. – Ибрагимов ядовито сузил глаза, выдержав паузу. – Потому что давным-давно спит со мной.

В кухне повисла угнетающая тишина. Её нарушил Павел, выругавшись так грязно и смачно, что, казалось, потемнел осквернённый воздух. Мат охреневшего блондина, словно топор, разрубил на куски как непорочную веру Коробкина, так и холодную отстранённость Ибрагимова.

— Можешь на здоровье дружить с Любой сколько угодно. – Каждое слово Имира сочилось высокомерием, отравленным злобой. Напускное его равнодушие смыло ветром. – Болтать с ней, защищать от всяких Кабанов, катать по городу, устраивать праздники, поздравлять! Мне пофиг. Так как Любаня всё равно возвращается ко мне с нашего самого первого раза. Ложится в мою постель. Это я знаю, какого цвета и фасона её нижнее, потому что самолично его снимаю. Так что, Дэн, мечтай на здоровье и продолжай довольствоваться Ленкой и Наташкой. А Поспеловой пользуюсь я.

Старшеклассник, упившись вдоволь собственным триумфом, мельком взглянул на часы.

— Сэро знает? – слабо пискнул Паша, обретя, наконец, дар речи.

— Не твоё дело, – отпел ему брюнет. – Наши отношения с братом вас обоих не касаются! Я, собственно говоря, пришёл к тебе, Денис, как раз-таки извиниться за выходку Сэро. Он неправ, повторюсь. Вы, собственно, оба неправы, потому что залезли на чужую территорию. Теперь же нет, надеюсь, вопросов, почему Люба до сих пор не навестила тебя, не позвонила после потасовки? Хотя ты вложился, успокаивал её, по морям возил! Девке насрать, понятно? Вкури, наконец, хотя бы это, в конце концов.

Ибрагимов, решив, что на этой ноте разговор закончен, без обиняков направился к двери, не обращая внимания ни на Коробкина, разбитого наголову услышанным, ни на Пашу, что в гробовом молчании слился со стеной. Цыган уже выходил прочь, когда его окликнули.

— Как давно ты с ней?

Цыган обернулся и ещё разок свысока оглядел униженного Дениса.

— С весны, – лениво, словно кость собаке, бросил он напоследок бывшему приятелю и захлопнул за собой дверь.

Коробкин впал в аут. После унизительной беседы с Имиром он не произнёс ни слова. Шатен не убрал посуду со стола, что было на него совсем не похоже, ушёл в комнату, упал на кровать и провалялся в постели до позднего вечера следующего дня.

Овчинников переживал за одноклассника и друга в одном лице. Пашка – всегда тактичный, всегда культурный, дружелюбный со всеми без исключения – за всю историю дружбы Ибрагимовых и Коробкина никогда никуда не вмешивался, не раздавал непрошеные (и даже прошеные) советы, держал в большинстве вопросов дистанцию и грамотно соблюдал нейтралитет. Он много чего видел, слышал, замечал, но старался не лезть, считая чужие взаимоотношения не своим делом.

Драка в байкерских гаражах убила блондина наповал. Он реально не понимал, за что повеса взбесился и налетел на Дена. На каком основании? Сэро не парень Любе, не брат, даже не друг – не пойми кто! Коробкина отмудохали ни за грош.