Книга Ипотечная жена по совместительству, страница 37 – Аделаида Дрозд

Злата почувствовала, как всё внутри неё — сердце, лёгкие, мысли — замерло в ледяном оцепенении. Она посмотрела на Егора краем глаза. Его лицо стало каменным, только в уголке глаза дёрнулась мелкая судорога.

Тема детей никогда не обсуждалась. Не входила в договор. Не проскальзывала даже в самых смелых предположениях. Она была за пределами их реальности, как полёт на Марс. И вот её, с лёгкостью и домашним уютом, бросили на стол между тарелками с пирожками.

— Мам, ну что ты… — начал было Егор голосом, в котором прозвучала стеклянная трещина.

— Мы пока об этом не думаем, — перебила Злата, и её голос прозвучал резко, почти грубо. — У нас другие планы. Квартира, карьера.

Людмила Павловна подняла бровь. Николай Петрович крякнул. Тамара Степановна только вздохнула с лёгкой, понятной всем укоризной: Молодые, эх, молодые…

Разговор после этого не клеился. Родители скоро собрались, сославшись на дела. У порога были объятья, напутствия, напоминания о пирожках в холодильнике. Дверь закрылась.

Злата и Егор остались стоять посреди прихожей, глядя на запертую дверь. Воздух, который только что был наполнен запахом чая и притворства, теперь казался выхолощенным, тяжёлым. Они медленно повернулись друг к другу. Не было нужды больше держаться за руки, изображать милоту и кокетство. Их лица были усталыми, пустыми.

— Внуки, — произнесла Злата без интонации, как констатируя погоду. — Да, — коротко откликнулся Егор.

Они не смотрели друг другу в глаза. Впервые за весь этот абсурдный день между ними повисло не напряжение ссоры, не раздражение от быта. Повисло нечто большее. Тихий, леденящий ужас от осознания, что их маленькая, хрупкая, договорная вселенная только что столкнулась с реальным миром. И этот мир — в лице их собственных матерей — уже предъявил свои ожидания. Ожидания, о которых они сами даже не смели думать. И теперь этот вопрос, как неразорвавшаяся бомба, лежал тут, в их прихожей, между сумкой с инструментами и мешком со строительным мусором, тихо отсчитывая время до следующего визита.

Тишина после визита родителей оказалась хрупкой и недолгой. В неё вторглись соседи. Сначала — сверху. Ровно в семь утра в воскресенье над их потолком началось нечто, напоминавшее одновременно стройку, переезд цирка шапито и выяснение отношений на повышенных тонах. Грохот, топот, женские вопли, мужской бас, а под аккомпанемент — веселое тарахтение игрушечной машинки, которая, судя по звуку, была размером с танк и носилась по всей квартире.

Злата, зарывшись с головой в подушку, простонала. — Это ад? Мы умерли и попали в особый, строительно-семейный ад?

Егор, сидя на кровати и глядя на потолок, где с люстры мелкой дрожью сыпалась пыль, ответил философски: — Нет. Это просто соседи. Добро пожаловать в реальность многоквартирного дома.

Вторая атака пришла сбоку. Стена в гостиной, которую они так тщательно шпаклевали, вдруг стала мокрой. Не просто сырой — с неё капало. Появилось желтовато-коричневое пятно, безошибочно узнаваемое.

— Опять?! — вскричала Злата, указывая на него пальцем, как на змею. — Соседи затопили!

— Или труба лопнула, — мрачно констатировал Егор, уже ставя тазик под первую каплю.

Бытовая война переместилась на новый фронт. Теперь противников было двое: невидимые, но оглушительно громкие соседи сверху и вездесущая, капающая влага. И третий, самый страшный враг — Управляющая Компания.