Книга Меня повело, страница 202 – Царина Вереск

Папа берет мои вещи. Мы присаживаемся «на дорожку». Все волнуются, но улыбаются. Переглядываемся друг с другом. Мама вытирает глаза, но делает вид, что все нормально. Папа сдержанный. Слишком. Я вижу, как он сжимает губы. Им тяжело. Мне тоже.

На улице перед мишийной, пока папа складывает мой багаж, я бросаю прощальный взгляд на свой родной близкий мне подъезд. На окна моей спальни и его.

Наши квартиры всегда были так близко. Всегда рядом. Раньше вся моя жизнь крутилась вокруг Макса. Это было так естественно, что я даже не замечала. Я любила его — до дрожи, до глупых мыслей, до детских мечтаний. Так как только можно любить в восемнадцать лет. Думала только о нем, мечтала быть с ним вместе, примеряла его фамилию и училась расписываться. Подстраивалась под него во всем. Покупала его любимые продукты, носила одежду его любимой марки, слушала такую же музыку, поступила в университет чтобы быть рядом. А теперь мне надо научиться жить без него.

Я машинально потираю тонкий браслет на запястье, на мне его толстовка, уже почти не пахнущая им, а в кармане — сигареты. Это все что будет теперь сопровождать меня на моем пути без него. Это все, что я забираю с собой от него. И это... слишком много. И наверное, с любовью, которая никуда не делась.

------------------

Завтра выходит финальная глава. Узнаем поедет ли Макс в аэропорт к Алине?

Макс

Мне хреново. Как же мне хреново. Так, что не спрятаться ни в куртке, ни в дыме, ни в себе.

Я затягиваюсь — глубже, чем надо. Горечь оседает на языке, в горле, где-то внутри, но не перебивает другую — ту, что гложет изнутри. Голова гудит после вчерашнего, виски пульсируют, будто кто-то изнутри стучит кулаками. Хочется только одного — забыться. Вырубиться. Выключить всё это к чёрту. Но не получается. Ничего не помогает.

Меня трясёт. Я плотнее кутаюсь в куртку, втягиваю голову в плечи. Если со стороны посмотреть — потрёпанный, помятый, какой-то сломанный наркоман. И самое бесящее — я понимаю, что так и есть.

Наркоманом и являюсь. Зависимый. Вот кто я.

Это же надо — так вляпаться. В человека. В девчонку. В неё.

Ни дышать нормально не могу, ни спать, ни думать. Всё — через неё. Любая мысль, любое движение — всё ведёт к ней. К Алине. Как будто она вшита в меня, под кожу. Не выдрать.

Каждое место — про неё. Этот двор — мы тут стояли, смеялись. Та остановка — она злилась, когда я опоздал. Моя комната — её запах всё ещё будто в подушке. Даже в тишине я слышу её голос. Смешок. Обрывки фраз.

Я вроде отпускаю. Пытаюсь.

Но стоит ей появиться — и всё. Снова накрывает. Кровь закипает, в груди жмёт так, что хочется выть. И одновременно — хочется прижать её. К себе. Сильно. Почувствовать. Убедиться, что она настоящая. Моя. И в ту же секунду — злость. Боль. Бессилие.

Как это вообще уживается в одном человеке?

Меня шатает от этого. Я сам себе противен.

Иногда ловлю себя на том, что хочу натворить какую-нибудь дичь. Просто чтобы хоть что-то почувствовать, кроме этой тупой, тянущей боли. Но понимаю — это не выход. Это болезнь. А болезнь… лечат.

Я пытаюсь.

Начинаю с самого простого — не встречаться с объектом моего заболевания. Не видеть. Не слышать. Убрать её из своей жизни, как будто это возможно.

Только вот легче не становится. Ни на секунду.