Книга Вернуть свое, страница 90 – Мария Зайцева

И как он, все же, выбирает, на какой цветок садиться?

Почему-то мне это кажется важным узнать.

Здесь холодно очень.

Склеп проклятый.

Кем надо быть, чтоб сделать такое с местом, в котором живешь? В которое приходишь отдыхать, закрывать глаза, отключаться от этой реальности? В котором хочешь себя в безопасности чувствовать?

Впрочем…

Я вспоминаю последнюю жену Симонова, Ольгу.

Красивая, высокая, стильная.

Холодная.

Стерва.

Этот дом — ее кармический близнец.

Ольга мне немало жизни попортила, кстати.

Да, в принципе, все жены Симонова рано или поздно считывали его интерес ко мне, особое, так сказать, отношение… И, в меру своих сил и чувств, пытались устранить меня с горизонта.

А Симонов их на этом палил. И устранял. Их.

В голове разблокируется очередное воспоминание… Когда это было? Между какой из его жен?

Боже, я не помню, ведь.

А вот разговор наш, случайный, как мне тогда казалось, в память врезался.

Симонов поймал меня на каком-то из очередных городских мероприятий. Не знаю, что он там делал, с его влиянием и деньгами.

Я-то ходила по понятным причинам: малый бизнес постоянно нуждается в освещении. И, если есть возможность сделать это бесплатно, то почему бы ей не пользоваться?

В тот вечер был какой-то бизнес-движ для предпринимателей области. То ли нетворкинг, то ли ужин с бесконечной говорильней и рекламой очередных консалтинговых агентств. Такие люди, как я, туда ходили за связями. Иногда получалось, кстати.

А вот Симонову, с его уровнем, там делать было совершенно нехрен.

Однако же, приперся.

Стоял там, весь такой шикарный, в костюме-двойке, белая рубашка без галстука, пуговицы у ворота расстегнуты…

Я запомнила свое ощущение бессилия.

Потому что взгляд оторвать от его шеи никак не получалось.

У нас на тот момент за плечами было уже много чего.

Разборки, его, Симонова, попытки меня вернуть, выяснить, на каких условиях я буду готова его простить, обиды, опять же, его, Симонова, потому что я никаких условий не обозначала…

Я хотела уйти сразу же, как увидела его, но…

Он как-то сумел удержать.

Мы стояли друг напротив друга… И во мне было достаточное количество спиртного, чтоб разговаривать с ним. И даже… Флиртовать?

— Говорят, ты снова женился, — как можно более равнодушней сказала я. И усмехнулась на бешенство, промелькнувшее в его взгляде.

Он на секунду сильнее сжал губы, словно сдерживал слова, которые рвались.

И ответил коротко:

— Да.

— И как она? — боже, зачем я это говорила? Зачем? — Красивая?

Все его жены были красивыми.

Он словно мстил мне, выбирая самых шикарных, самых длинноногих, самых роскошных… Максимально отличных от меня, простой и незамысловатой.

— Да, — равнодушно кивнул он.

— Любишь ее? — идиотская провокация. Но мы не виделись на тот момент больше года. И я… Болела.

— Нет, — все так же равнодушно ответил Симонов.

— А зачем женился? — не то, чтоб меня обрадовало, что он не любит свою жену. Он никого не любил никогда. Просто пользовался. Но все равно ковыряла себя этими глупыми вопросами. И его хотела поковырять. Мазохистка, что с меня взять?

— Потому что ты отказалась от моего предложения.

Ну да… Он предлагал. Снова и снова. Не понимая, что его предложения давно уже потеряли свою актуальность.

— Ты, как всегда, эгоистичен, — сказала я, неожиданно почувствовав жалость к его новой жене. Она не виновата в том, что он такой… Никто не виноват.