Книга Вернуть свое, страница 130 – Мария Зайцева

Он еще что-то хочет сказать, но я не позволяю.

Подаюсь вперед и целую его. Мои губы мокрые от слез, соленые.

А его вкус, такой знакомый, такой до боли родной, сводит с ума.

Я целую своего единственного мужчину в этом мире, в этой жизни… И в следующих, я надеюсь, тоже.

Я ему верю.

Опять.

Я ему бесконечно буду верить, несмотря ни на что.

Потому что иначе быть не может.

Когда любишь.

— Нет, Сурен, лучше ты приезжай.

— Да я занят сейчас… — голос моего старого приятеля, а теперь еще и свата, если я правильно называю эту степень родства, звучит недовольно, — на заводе пиздец…

— Какой еще? — я разговариваю и посматриваю на своих, мирно сидящих у большого кухонного стола.

Сыновья, все трое. И моя женщина.

Эта картина у меня в памяти отпечатывается. Навсегда. Как и многие другие, которыми теперь переполнена моя жизнь. Моя настоящая жизнь.

Я много упустил, очень много, и этого не вернуть. Мысль об этом — отдельная тема для раздражения. Учитывая, что исправить ничего нельзя в прошлом.

Но я умею делать выводы.

И работать над ошибками. Научился.

— Эй, куда! — Сандр, на коленях которого сидит Андрюшка, пытается отобрать у него стакан с водой. Боится, что разобьет, порежется.

Сава улыбается и ставит на стол блюдо с рыбой. Это Настя запекала. Собственно, на рыбу они и приехали. Ну, и с нами повидаться.

Суббота же.

Традицию встречаться всей семьей по субботам тоже Настя завела. Она у нас, собственно, когда-то была уже. Когда мы жили вместе, в те первые счастливые пять лет. Каждую субботу Настя что-то интересное и вкусное готовила, и мальчишки кайфовали за большим столом.

И вот теперь все повторяется. Только народу больше значительно.

Не хватает невесток, но они тоже приехали. Просто в доме где-то. Лина Сашку спать укладывает, ему пора, да и ей полежать не помешает, живот уже на нос лезет, особо не попрыгаешь. Олька навещает наш питомник, потому что их Волчок оказался сучкой. И буквально два дня назад ощенился четырьмя мелкими лохматыми писклями. Причем, масть вообще непонятная, дикая смесь волка с алабаем, похоже. Очень уж крупные щенята. А Олька — друг всех животных, вот и побежала в первую очередь туда.

Но ничего, скоро все соберутся за столом.

И я ужасно хочу туда, но Сурен, мать его, с его заводом… И нахер не пошлешь же. Родня.

Да и дело у меня к нему. Деликатное.

— Ты меня слушаешь, вообще? — возвращает он меня к реальности.

— Слушаю. Сурен, у меня к тебе дело есть…

— Ну само собой. Стал бы ты звонить в другом случае…

— Мне надо пробить человечка одного, — повышаю я голос, — но так, чтоб никто не знал особо… Приятель попросил. Старый.

— Кто? Я его знаю?

— Знаешь… — секунду раздумываю, говорить или нет, и все же говорю, — Тихушник.

— А он живой еще? — удивляется Сурен.

— Живой. Дочку ищет. Пропала. Полгода назад примерно. Последний раз в столице видели. А у него там нет подвязок. Теперь.

— Ну еще бы… А от меня чего надо?

— Ну… Твой Рыжий же интересно устроился?

— М-м-м-м…

— Может проверить? Данные я скину.

— Ну… Давай. Он, правда, не любит, когда в эту сторону смотрят…

— Что, боится?

— А кто из нас не боится, Сим-Сим, — вздыхает философски Сурен, — ты, можно подумать, не боишься…

— Боюсь, — киваю я, глядя на своих детей и свою женщину, мирно болтающих за столом, — пиздец, как боюсь.

— Вот и я… — говорит Сурен, — веришь, по утрам смотрю… Смотрю-смотрю… И даже щипаю себя иногда, чтоб в реальность поверить. В то, что это все есть теперь в моей жизни. Что дочь у меня, внук, второй внук будет. Женщина есть, которая… А, да чего я тебе говорю? Ты все понимаешь!

— Как никто, Сурен, — отвечаю я, не сводя взгляда со своей семьи, — как никто.

— И никого в это пускать не хочется. И чтоб не касалось ничего их… Кажется, если кто попытается влезть, зубами же загрызу…

Сурен еще что-то говорит, а я ловлю себя на том, что все это мне созвучно до самой тонкой ноты.

Все полностью.

Когда у тебя есть все, когда у тебя реально есть все, что тебе надо, все, ради чего стоит жить эту жизнь — самый страшный кошмар: налажать и потерять это!

— Короче, ладно. Присылай данные на девку. Тихушник тоже из наших… Дочь потерял… Надо помочь. И это, Сим-Сим… Держись там за своих.

— И ты, Сурен.

В трубке давно уже гудки, а я все смотрю на своих.

И думаю о том, что судьба редко бывает настолько милостива, что дает второй шанс, позволяет вернуть свое.

Ко мне она милостива.

И я этот шанс ни за что не упущу.

Конец