Онлайн книга «Вернуть свое»
|
И от этого крика вскакивает Волчок и воет тоненько и противно. На руках у Лики просыпается Сашенька и хнычет. Короче говоря, начинается концерт, привычный любой мамочке грудничка. — Лика, неси Сашеньку в дом, здесь он не поспит, — решаю я, поднимаясь с кряхтением с качелей. Вот и поспали на воздухе… — Сава, давай мне его. Иди, у тебя телефон звонил. Сава кивает, отдает мне своего братишку и бежит к столику, где оставил телефон. — Птичка моя… — говорит он в трубку, и голос его становится невыносимо воркующим, нежным-нежным. Я улыбаюсь. Такие они классные, молодые, влюбленные, Сава и его Птичка! Я обнимаю своего Андрюшу и неистово желаю, чтоб у них все было хорошо! У всех моих мальчиков! У Сандра, с его нежной Ликой, и их малыша Сашеньки, у Савы, с его строгой умненькой Птичкой Олей. У Андрюшеньки чтоб животик перестал болеть, наконец. Боже, я настолько сейчас переполнена счастьем, эмоциями, исключительно положительными, что кажется, что излучаю этот свет, эти вибрации! И все их ловят и тоже кайфуют. Сережа, позавчера приславший мне поздравление с рождением малыша и приглашение на свадьбу. Он, оказывается, встретил женщину, пока был в отъезде из-за распоряжения Симонова угулять куда подальше от меня и не проявляться. Авдеев, на днях открывший новый бизнес и довольный, как слон. Его мечта стать крупным боссом близка к реализации. Мои родные, только неделю назад уехавшие обратно к себе. Мама даже всплакнула и призналась, что и не ждала от меня внука. В другой ситуации я бы много чего подумала, а тут просто улыбнулась… И отпустила все. Мои родители такие, какие есть. Их не поменять. Я благодарна им за все, что они сделали для меня, я понимаю, теперь понимаю, до какой степени им было нелегко… И даже Симонов, мне кажется, ловит этот общий вайб, заражается им! Нет, он все такой же ледяной и отстраненный, особенно при посторонних, но я вижу, как горят его глаза, когда он смотрит на меня. И на Андрюшу. Мы живем в его доме, новом, совершенно новом! Я тут ничего не делала, не занималась обстановкой, декором… Не до того мне было. Но и без моего вмешательства тут хорошо. Дом большой, светлый очень, словно пронизанный солнцем. У нас с Андрюшей тут целое крыло. Мы живем спокойно, никто нас не беспокоит… И отец Андрюши тоже. Он приходит, предварительно позвонив и спросив разрешения, аккуратно берет на руки сына, смотрит на него… И лицо у него в этот момент такое… такое… Боже, раньше бы я отдала все на свете, чтоб увидеть это выражение на его лице! Потому что только в такие минуты Симонов становится собой. И в такие минуты от по-настоящему беззащитен. И я могла бы… Могла бы… Но я не хочу. Боюсь. Разрушить то, что сейчас есть. Меня преследуют фантомные боли нашей с Симоновым истории, острой и несчастливой. И я, переполненная светом и радостью, не хочу впускать в себя то, что было раньше. А новое… Пока не вижу. Иногда по ночам, когда Андрюша позволяет проспать несколько часов подряд, я вижу во сне его отца. Такого, каким он был в той палате, сразу после родов. Бледный до серости, напряженный, с больным безумным взглядом. Он смотрел на меня, и взгляд этот был куда красноречивей слов. Любых слов. И в тот момент много хотела ему сказать. Так много! Что я была не права во многом. Что мне надо было ему сказать, что надо было остановиться от своего вечного побега, понять, выслушать. Что я скучаю по нему. Что я до сих пор его… |