Книга Вернуть свое, страница 82 – Мария Зайцева

— Да.

— Поедем домой? Я не хочу тебя тут оставлять.

— А можно?

— Да. Все, что тебе нужно, привезут на дом. Хочешь домой? К мальчишкам?

— Очень.

Я встречаю ее через пару дней.

Жду Саву с тренировки, просматриваю свою ленту, прикидываю, не рановато ли я записалась к врачу.

Сейчас срок очень-очень маленький, на форумах пишут, что имеет смысл только после нескольких недель хотя бы…

Но мне очень хочется посмотреть на экране на пульсирующую точку — моего малыша. Его же должно быть уже видно, да?

Запись на прием у меня сегодня, как раз успеваю Саву домой закинуть и поеду…

Я внимательно изучаю таблицу внутриутробного развития, когда она садится за мой столик.

Поднимаю взгляд, удивленно смотрю на нее.

Наташа.

Секретарша Симонова. Что она тут забыла?

— Добрый день, — приветливо здороваюсь я, а внутри все сжимается почему-то. Что-то с Андреем? Но мне бы позвонили…

— Добрый…

Она бледная очень, кусает губы, и видно, что привычка эта у нее давно, смотреть на ее рот неприятно.

Наташа работает у Симонова уже много лет, задолго до нашего знакомства. И, насколько я знаю, Симонов в ней уверен полностью, она — его человек.

— Что случилось, Наташа? — спрашиваю я напряженно, — что-то с Андреем? Наташа!

— О, нет-нет! — поспешно откликается она, кладет ладони на столешницу, сжимает пальцы. Нервничает очень. — С ним все отлично… Как всегда. Я к вам. Пожалуйста, выслушайте.

— Да-да, конечно, — у меня чуть-чуть отлегает, когда она уверяет, что с Симоновым все хорошо. Значит, какие-то проблемы у нее, надо понять и помочь. — Воды, может?

— Нет… У меня не так много времени…

— Не понимаю…

— Настя, вы — хороший человек. Хороший, светлый. Не похожи вообще на всех его прежних… Хищниц. И только потому я решилась… Просто больно видеть, как вы… Обманываетесь…

— По-прежнему не понимаю.

Я отстраняюсь, складываю руки на груди, словно отгородиться хочу от происходящего. Инстинктивно чувствую, что сейчас услышу что-то такое, что мою жизнь перевернет полностью.

И заранее пытаюсь отнестись к этому спокойно и холодно.

Почему-то в голове всплывают те фотографии, которые два дня назад прислали мне с незнакомого номера. Где мой Симонов и какая-то… хищница, да. Правильно Наташа сказала. Хищница.

Значит, вот таких женщин Симонов всегда выбирал? А меня тогда почему? Полюбил? Он… Не говорил этого слова. Он вообще немногословный. Но его поступки за него говорили. Правильно говорили, доходчиво.

— Дело в том, что я… беременна. — Наташа сжимает пальцы с хрустом, и звук этот, тошнотворно-неприятный, отдается в ушах.

Меня подташнивает.

Наташа, не дождавшись от меня вопросов, договаривает:

— От него, да.

И, поскольку я продолжаю молчать, торопливо начинает рассказывать:

— Я бы никогда, понимаете… У нас изначально отношений никаких, я понимаю это… И я шла на эту должность когда, то мне были озвучены… Дополнительные услуги. Я знала, на что иду. И ни на что не претендую, поверьте! Можете меня считать… шлюхой, я и есть шлюха, наверно… Но у меня на руках маленький ребенок был, мне надо было как-то выживать. А без образования никто никуда… Тогда время такое было, секретарша с обременением — вполне нормальная практика. Я не соглашалась долго, ходила по собеседованиям, унижение такое, вы не представляете… Отчаялась совсем. Пока не попала в эту компанию. Посмотрела на него, подумала… ну… Почему бы нет? По сравнению с другими, он был… Ну… Сами понимаете… Он был женат, но жена болела сильно уже. Она же родить решилась, несмотря на диагноз… Это мало кто знает, дети, вот, его не в курсе до сих пор, а я наблюдала просто все своими глазами… Но это не важно. Поверьте, я не решилась бы никогда обратиться к вам, никогда бы не рассказала, потому что меня все устраивало, да… Но он заставит сделать аборт. Заставит. А я не хочу. Я хочу уехать отсюда, куда-нибудь далеко-далеко… С детьми. Я накопила денег, мне не надо больше… Но мне так жаль вас! Так жаль, что он обманывает!