Онлайн книга «Вернуть свое»
|
Он ведь… Если не буду сопротивляться, если не остановлю сейчас… То потом точно не остановлю! Это я осознала со всей ясностью. И нашла в себе силы отклониться, отвернуться от него. — Даже если и так… Если и так… — мой голос срывался, и слова в голове появлялись какие-то дурацкие, хаотичные, — я все равно не согласна. Я не согласна. Нет! Последнее я буквально выкрикнула, ощутив горячее драконье дыхание на щеке. Наверно, со стороны это выглядело, как слабость, наверно, мне в глаза ему надо было смотреть… Но я не могла. Сил не было. Отчетливо понимала, что ничего ему не противопоставлю. Что даже кричать не буду, если он продолжит. Просто потому, что дети в доме… Дети и так настрадались… Ужас перемешивался с волнением, огненный ток в крови — с безысходностью… Невероятная, пугающая меня двойственность! Я не смогу сопротивляться… Или не захочу? Во всех этих жутких метаниях я не сразу поняла, что Симонов не делал ничего больше. Не отстранялся, не отпускал меня… Но и не продолжал. Услышал? Понял? Дыхание его на коже шеи воспринималось остро и жутковато: зверь меня обнюхивает, зверь жадно втягивает дрожащими от возбуждения ноздрями мой запах. Сдерживается, чтоб не укусить. Не сожрать. Ой-й-й… Очень хотелось трусливо зажмуриться… И отпустить ситуацию. Будь что будет. Напряжение до такой степени шкалило, что я не выдерживала. Клянусь, это молчаливое противоборство было куда острее, куда отчаянней того прямого противостояния, нападения безумного, которое я пережила в самом начале. Там все было понятно. И быстро, чего уж… А сейчас… Тянулось и тянулось. Вечность, изматывающую, долгую вечность. И это играло на руку ему, а не мне. Я силы теряла, волю к сопротивлению. А он… Просто ждал. Давил. — Нет… — прошептал он, наконец, и я съежилась еще сильнее от горячего тяжелого дыхания. Дракон, ей-богу. — Что сделать, чтоб было «да»? До меня не сразу смысл вопроса дошел. До меня вообще не сразу дошло, что со мной, оказывается, разговаривали. И пытались выяснить условия капитуляции. — Я… Мне страшно… — я не хотела отвечать на вопросы Симонова, хотела просто разорвать этот ужасный узел, сплетенный из моих страхов и волнения и его настойчивости и похоти. — Я не хочу… Отвечать. Сейчас. — Сейчас… — снова повторил он мое последнее слово. Помедлил, будто решая, отступить ему сейчас или все же поддаться желанию… И додавить до нужного результата. Очень долгие это были секунды, очень… И, когда Симонов, наконец, оттолкнувшись от столешницы, отступил на шаг, я едва не упала с нее, испытывая невероятное, просто фантастическое облегчение. Отпустил! Боже, отпустил меня! Не веря до конца в спасение, аккуратно сползла на пол и на подрагивающих мягких ногах, придерживаясь за столешницу, отступила как можно дальше от молча наблюдающего за моими движениями дракона. Симонов не двигался, засунул руки в карманы, как-то весь напрягся, и от все его фигуры веяло скрытой агрессией. И яростью. Казалось, что он целеустеремлен, словно зверь в засаде. И взгляд такой же был, жуткий, кровожадный. Расчетливый. Он будто прикидывал мои способности к сопротивлению и одновременно словно про себя усмехался, типа: «Ну-ну… Посмотрим, сколько ты побегаешь еще, дурочка». А может, мне это лишь казалось на нерве, и Симонов ничего такого и не думал. |