Книга Вернуть свое, страница 117 – Мария Зайцева

Именно эти мысли в голове и крутились, когда он начал сходу меня обвинять, что я его кинула в очередной раз.

А я соглашалась.

И не смотрела ему в глаза.

Внутри все напрягалось, я чувствовала угрозу и на инстинктах старалась держаться подальше от ее источника.

— Ты же понимаешь, что я не позволю тебе… — прошипел тогда Симонов, но я перебила, решив, что пора это все заканчивать.

— Позволишь. Я замуж выхожу за Сережу. Все, хватит. Наигралась.

На Симонова я не смотрела в этот момент, но угроза в его стороны сделалась кратно сильней.

Я развернулась и пошла прочь.

Не знаю, смотрел ли он мне вслед, может, и смотрел. Но я не чувствовала его взгляда, он не прожигал привычно мне спину, не мучил.

И ваза моя держалась на голове.

Это, оказывается, не так уж и сложно…

Достаточно сохранять осанку и не склонять голову.

— Слушай… — Петрович, убедившись, что рыдать я больше не планирую и вообще пришла в себя, неловко ведет плечами, делает паузу, словно собираясь с духом, — скажи ему. Сама. Он должен знать, Настюш…

— Он не поверит, — усмехаюсь я устало. Этот выплеск эмоций и меня лишил сил. — Он только своим мыслям в голове верит. А они у него — больные.

— Настя… — качает головой Петрович, — он изменился. Сильно изменился.

— Незаметно что-то…

— Очень даже заметно. Ты — не под замком. Сандр и Сава — не под его сапогом. Хотя то, что они сделали… — он качает головой, не договаривая.

Я киваю.

Да, раньше бы мои мальчики не смогли бы ему противостоять. Верней, смогли бы… Но не выстояли. Он бы не позволил.

А тут…

Позволил?

Что-то в самом деле понял?

— Когда ты улетела с острова… Настя, ты не представляешь, что было… Только уважение к собравшимся, к Богдану, его сдерживало. Да и то… Раньше бы не сдержало. Он уже другой, Насть.

— Когда он приехал ко мне после острова, я что-то не заметила…

Прикрываю глаза, вспоминая его яростный оскал, его слова злые.

— Настя… — с бесконечным терпением вздыхает Петрович, — твой Сережа — живой. Не в подвале. И даже с баблом. Ты… Тебя оставили с ним. И, когда увидели, что ты с животом… Черт, не хочу вспоминать, до сих пор мороз по коже… Но потом… Потом он приказал снять наблюдение. И оставить тебя в покое. Все. Ты не понимаешь, что это значит для него.

Ежусь, на секунду представив себе, что могло бы быть, если бы Симонов принялся действовать по своему обычному варианту…

— То есть, мне его еще и поблагодарить? — сухо спрашиваю я, — сказать спасибо маньяку за то, что он со мной недоманьячил?

— Настя… Я не говорю, что ты должна его простить… Но понять его можно. Когда твоя любимая женщина, единственная твоя… душа… просто сбегает от тебя, а потом выясняется, что она сбежала замуж за другого… А после, что она от этого другого ребенка ждет… Ты не понимаешь просто, что это значит для мужчины. Для такого, как Сим-Сим… Он видит только одну сторону медали. И на этой стороне — он не сделал ничего, чтоб с ним так поступить. По крайней мере, в тот момент он не сделал. Он искренне так считал.

— Я понимаю, да… Лезть под юбку к другой женщине, едва оторвавшись от меня — это обычное дело для него. Привычное.

— Сим-Сим? Под юбку к другой? При тебе? — а вот теперь Петрович выглядит максимально изумленным, — Настя… Ты уверена, что все правильно поняла?