Книга Вернуть свое, страница 102 – Мария Зайцева

Сандр говорил, что отец вовсю переходит на белый бизнес, прекращает общение по прежним своим связям, и это тоже добавляло надежды.

Короче говоря, Симонову удалось качественно усыпить мою тревогу.

И после, уже сбежав от него в другой город, я вспоминала этот период своей жизни и думала, что Симонов, как истинный хищник, просто очень качественно сумел мимикрировать…

Сейчас я думаю по-другому.

И очень-очень боюсь, что снова ошибаюсь…

Высокий мужчина, одетый в строгий костюм, появляется на периферии моего внимания очень аккуратно. Ненавязчиво, я бы сказала.

Лика как раз унесла Сашеньку переодеваться, а я сижу, глажу их собачку, очень сильно похожую на маленького волчонка, ловлю его, перевернувшегося на спину, за кругленький животик.

У волчонка уже вполне сформированные и довольно острые молочные зубки, но он, словно понимая их остроту, прихватывает меня за пальцы крайне аккуратно. Игривый такой, забавный…

Подрастет, будет Сашеньке приятель.

И охранник отличный.

Первым замечает постороннего.

Резко переворачивается со спинки на лапы, напрягается, шерсть на холке поднимается.

Я щурюсь на аккуратно подходящего ближе человека. И вздыхаю.

Симонов в своем репертуаре.

Делегируем полномочия, да?

— Добрый день, Настя.

— Добрый день, Дмитрий Петрович.

— Все хорошеешь…

— А вы все на побегушках?

Петрович хмурится едва заметно, и мне становится стыдно. Я не такая, я не умею быть холодной стервой, грубо говорить без того, чтоб потом не сожалеть об этом… И Петрович, по сути, ни в чем не виноват в сложившейся между мной и Симоновым ситуации. Наоборот, он постоянно делал и делает все, чтоб нас как-то примирить…

Конечно, не из-за человеколюбия или какого-то особенного отношения ко мне, я, хоть и бесхарактерная, но не наивная.

Просто со мной Симонов спокоен и доволен по большей части. А спокойный и довольный Симонов — это радость для его подчиненных.

Мне это еще давно, десять лет назад, именно Петрович и прояснил.

Когда пришел в палату, через два дня после нашего разговора с Андреем.

Я, на самом деле, не очень хорошо помню тот наш диалог.

Мне было плохо, я себя чувствовала максимально слабой, уязвимой, потерянной.

Преданной.

Мой мир, такой наполненный, такой светлый, внезапно и жестоко рухнул. Это так странно было, так чудовищно: еще вчера я — жена, мама, будущая мама, руководитель фирмы, человек, максимально занятой, максимально погруженный в свою реальность и не представляющий, что такого может произойти, чтоб эта реальность хотя бы трещину дала.

А буквально через несколько часов я — никто. Тряпка, выброшенная на берег. И нет у меня ни семьи, ни мужа. И ребенка нет.

И мальчики мои, которых я любила невероятно, которых воспитывала, о которых переживала… Они, по сути, тоже не мои. У меня на них даже права никакого нет! Симонов со мной разведется… И все.

И я потеряю к ним доступ полностью! Даже бороться не смогу!

Точно также, как я потеряю доступ к своей работе. Хотя про нее в то время вообще не думалось.

Авдеев, наплевав, судя по всему, на распоряжение Симонова, пытался периодически до меня дозвониться, но я просто трубку не брала.

То, что происходило в компании, было до такой степени далеким от меня, что организм не желал даже тратить свои конечные ресурсы на обдумывание рабочих моментов. Даже на выслушивание про них.