Книга Кровавые деньги, страница 96 – Фергюс Хьюм

— Но, Агнес, ты уважала его. Всегда говорила, что любишь?

— Так и было, пока не огласили его завещание. Оказалось, что из-за его подлой и необоснованной ревности я не могу вступить с тобой в брак, если не готова лишиться дохода! И я перестала его уважать. Хьюберт знал о моей любви к тебе и был готов принять меня, лишь бы я хранила ему верность. Что я и делала, и всячески выражала ему благодарность за помощь семье. Но его завещание нарушило условия сделки, я его больше не уважаю и не буду изображать из себя скорбящую вдову.

— Странно, что с такими мыслями ты вообще что-то изображала, – мрачно сказал Ламберт и пододвинул ей кресло.

— Я долго не могла решить, как поступить, – объяснила Агнес, грациозно присаживаясь. – Мне казалось: раз я принимаю его деньги, нужно выказывать уважение, ходить в трауре и все такое. Но теперь… – она наклонилась вперед и многозначительно произнесла: – Я намерена отказаться от денег. И связь между нами будет разорвана. Все это завещание! – она нетерпеливо постучала ногой по ковру. – Как можно ожидать, что женщина стерпит такое оскорбление?

Ламберт опустился на диван и пристально посмотрел на нее.

— Что с тобой? – спросил он с тревогой. – Ты сама не своя.

— Во время нашей последней встречи я была не свободна, – сухо ответила она.

— Да, ты была вдовой.

— Я имею в виду, свободна лично перед собой, чтобы выйти за тебя. Но сейчас я свободна. Мне уже не нужно думать о семье, об обществе, об угрозах Сильвера, вообще ни о чем. Я сбросила оковы, сняла обручальное кольцо. – Она резко стянула перчатку и показала, что золотого кольца на ней нет. – Я свободна и благодарю Бога за это.

— Агнес! Агнес! Я не могу обречь тебя на нищету, женившись на тебе. С моей стороны это будет недостойно.

— А достойно ли мне взять деньги человека, которого я презираю, потому что он оскорбил меня своим завещанием? – парировала она.

— Мы это уже обсуждали.

— Да, обсуждали и решили подождать, понять, как можно освободить фамильные владения, а уж потом делать какой-то вывод.

— И теперь ты поняла, Агнес, как освободить их, не пользуясь деньгами Пайна? – с тревогой спросил Ламберт.

— Нет. Дела обстоят гораздо хуже, чем я думала. Гарвингтон протянет не больше года, но потом владения будут распроданы человеком, чье имя указано в запечатанном конверте, и весь доход брата сократится до нескольких сотен в год. Ламберты, – она театрально взмахнула рукой, – разорены, мой дорогой, полностью разорены!

— И по этой простой причине ты предлагаешь нам поставить любовь выше интересов семьи.

Агнес наклонилась вперед и крепко взяла его за руку.

— Ноэль, ты любишь меня?

— Конечно люблю.

— Но тебе дороже честь семьи?

— С одной стороны, я хочу ее спасти, с другой – она мне не нужна.

— Примерно так думала и я еще три или четыре дня назад.

— Что-то заставило тебя изменить мнение, дорогая?

— Да. Мне нанесла визит Клара Гриби.

— О-о, – Ламберт выпрямился. – Надеюсь, обошлось без завиральных идей?

— Очень даже обошлось. Напротив, она оказала нам обоим большую услугу.

Ламберт с облегчением кивнул. Он опасался, что мисс Гриби так и не отказалась от своей абсурдной страсти к нему. Однако она проявила порядочность.

— Она выяснила, кто убил Пайна? – осторожно спросил он.

Леди Агнес внезапно встала и принялась расхаживать по комнате, теребя перчатки и пытаясь успокоиться. От ее обычной невозмутимости не осталось и следа. К его еще большему изумлению, она вдруг разрыдалась, и он поспешил усадить ее обратно в кресло, а сам опустился рядом на колени и обнял ее за шею, тоже крайне расстроенный. Так непохоже на Агнес, обычно она держит себя в руках, а тут слезы ручьем.