Книга Кровавые деньги, страница 93 – Фергюс Хьюм

— Да ты что? Ты что! – заикаясь, пробормотал уличенный толстый негодяй, хватаясь за стул, чтобы не упасть. – Ты что…

— Избавь меня от этой лжи, – презрительно перебила его сестра. – Хьюберт показал мне закладную, когда она попала к нему. Он признал, что это его подпись, чтобы тебя спасти, а ради меня умолчал о чеке. Он просил тебя не играть с огнем, Фредди, но ты подделал чужой почерк снова – и убил Хьюберта.

— Это вранье, черт подери!

— Это чистая правда, – яростно возразила Агнес. – Я попросила тебя написать письмо мистеру Джарвину, чтобы сравнить твою подпись с подписью на поддельном письме. И там, и там Агнес Пайн, обе с одинаковыми изгибами и завитушками – очень, очень похоже на мою подпись, но разница, заметная только мне, есть. Постскриптум о машине я попросила написать, потому что это слово есть в подделанном письме. Машина там и машина здесь – одинаковые.

— Это вранье, – снова возразил Гарвингтон. – В письме Джарвину я и не думал имитировать твой почерк.

— Ты неосознанно подделал подпись, а слово «машина» написано одинаково в обоих письмах, – решительно заявила Агнес. – Я вдруг вспомнила об этом твоем таланте, когда Клара Гриби спросила меня сегодня, подозреваю ли я кого-то в подделке. Я приготовила тебе ловушку, и ты в нее попался. А ты, – она шагнула вперед, взглянув на Гарвингтона так свирепо, что тот, отступая, едва не налетел на стул, – ты приготовил ловушку Хьюберту, и он в нее угодил.

— Ничего… ничего такого я не делал! – лепетал Гарвингтон с потускневшим от страха лицом.

— Делал! Я готова в этом поклясться. Теперь ясно, почему ты грозился застрелить любого грабителя, который придет в поместье. Уж не знаю как, но ты узнал, что Хьюберт у цыган, и, помня о его ревнивой натуре, написал это письмо и сделал так, чтобы оно оказалось у него – пусть рискнет попасть под пулю, как грабитель и вор.

— Я… я… я… его не застрелил, – прерывисто выдохнул мужчина.

— Не потому, что не хотел. Ты ранил его в руку и, вероятно, выбежал бы за ним, чтобы нанести смертельную рану, но сообщник в кустах тебя опередил.

— Агнес, клянусь, я принял Пайна за грабителя и не знаю, кто в него стрелял. Правда не знаю!

— Ты лжец! – с нескрываемым презрением произнесла Агнес. – Когда ты велел своему сообщнику…

Она не смогла закончить фразу – Гарвингтон ее резко перебил, изо всех сил настаивая на своем.

— У меня не было сообщника. Я не знаю, кто застрелил Пайна. Я не писал этого письма. Я не обрекал его на смерть. Живой он был мне много полезнее, чем мертвый. Он никогда…

— Нет, не полезнее, – в свою очередь перебила его леди Агнес. – Хьюберт презирал тебя за то, что ты хотел обманом выманить у него деньги. Он считал тебя почти преступником и скрывал твои злодеяния только ради меня. Денег тебе он больше бы не дал, и ты это прекрасно знаешь. Убив его, ты надеялся, что я получу его состояние, а ты меня будешь грабить в свое удовольствие. Управлять Хьюбертом было трудно, и ты думал, что со мной будет легче. Что ж, я получила деньги, а ты избавился от Хьюберта. Но я тебя накажу.

— Накажешь меня?

Гарвингтон провел языком по пересохшим губам; казалось, он от ужаса бросится с мольбой на колени.

— Я не собираюсь заявлять на тебя в полицию, – презрительно сказала его сестра. – При всех твоих грехах я должна считаться с именем нашей семьи. Но ты приказал застрелить Хьюберта, чтобы получить через меня деньги, и теперь, когда они у меня, я передам их лицу, указанному в запечатанном конверте.