Книга Кровавые деньги, страница 115 – Фергюс Хьюм

Тут, прервав его размышления, в гостиницу вошла матушка Ракушка. Он услышал снаружи ее веселый голос и сразу понял, что старая дама в прекрасном расположении духа. Словно небеса подсказывали, как ему действовать. Джентилла ненавидела Халдею и любила Агнес, значит она сможет ему помочь. Он тотчас провел ее в гостиную и, усадив, закрыл дверь и окно, готовясь рассказать ей все свои новости. Разговор действительно важный – пусть он состоится без свидетелей.

— Вы очень любезны, сэр, – сказала матушка Ракушка, которой подали стакан джина с водой. – Но таким, как я, не пристало сидеть за одним столом с такими, как ты.

— Чепуха! Нам предстоит долгий разговор, не стоять же вам все время – в таком почтенном возрасте.

— Некоторым язычникам до ног стариков нет никакого дела, – весело заметила Джентилла Стэнли. – Но я всегда говорила, что у вас золотое сердце. Что ж, кто способен на неожиданные поступки, получает то, на что и не надеялся.

— Исполнилось мое заветное желание, матушка, – сказал Ламберт, садясь и раскуривая трубку. – Теперь я счастлив.

— Не так счастлив, как хотели бы, сэр, – сказала пожилая женщина, вполне следуя языку язычников и напоминая благопристойную служанку. – Жена у тебя милая, спору нет, господин Ламберт, да не худо бы деньжат побольше.

— Мне на мои нужды хватает.

— А на ее нужды – нет, сэр. Ее бы завернуть в золотую ткань и устлать дорожку цветами.

— Но пока наш путь тернист, – угрюмо пробормотал Ламберт.

— Ненадолго, сэр, совсем ненадолго. Я пришла, чтобы выпрямить кривду и светом разогнать тьму. До чего хорош этот ваш напиток, – не к месту заметила матушка Ракушка, имея в виду джин. – А уж когда табачок ему под пару, тут совсем радость. Не позволите ли, сэр? – и она достала видавшую виды почерневшую глиняную трубку. – Успокоить нервы, господин Ламберт.

Молодой человек протянул ей кисет.

— Угощайтесь, – предложил он с улыбкой – придется курить в обществе старой карги из цыганского племени.

— Благословляю вас, мой прелестный! – сказала матушка Ракушка, с готовностью принимая предложение и возвращаясь к цыганскому жаргону. – Я всегда говорила, и не перестаю говорить: вы чистое золото, мой великолепный. Эхма! – она выпустила облачко голубого дыма сквозь иссохшие губы. – Это для меня подкрепление, мой дорогой, тепло для старых костей.

Ламберт кивнул.

— В Девоншире вы намекнули, мол, вам кое-что известно, а только что сказали, что надо выпрямить кривду.

— Выпрямить кривду – как же без этого? – усмехнулась Джентилла, кивая. – Однако беда, милок. Девчонка варит ведьмин отвар, чтоб мне провалиться.

— Халдея! – Ламберт встревоженно выпрямился. Молодая цыганка не вызывала у него доверия – что у нее на уме?

— Она самая! Она самая! Она самая! – Матушка Ракушка трижды кивнула, как настоящая ведьма из «Макбета». – Примчалась в табор час назад или около того, как безумная, вырядилась в лучшую одежду – пусть она вопьется ей в кожу – и собралась в большой город. Это правда, господин. Села на ослика, а рядом семенит Кара, – хоть бы она ноги поломала, – и поехала в Уонбери.

— В Уонбери?

Ламберт вздрогнул – что, если Халдея решила рассказать инспектору Дарби о разговоре с Гарвингтоном в библиотеке?

— Сначала в Уонбери, сэр, а уж потом в Лондру.

— Откуда вы знаете?